Два разума

А во время заката оно приобретало желтый цвет, окрашивая планету такими же желтыми сумерками.

Герг прикрыл глаза рукой.

– Странно, солнце здесь гораздо тусклее, но от его света больно глазам.

– И предметы отбрасывают здесь всего одну тень, – подхватил Элг. – Необычно это, но по-своему красиво.

Ёл приблизил лицо к иллюминатору, и попытался оглядеть мир, лежащий снаружи.

– Скоро здесь станет совсем темно. – Он поежился. – Я не представляю, какими могут быть ночи на планете, у которой всего одно светило.

– Сегодня ты уже ничего не возьмешь, – тихим голосом сказал Элг. – Скоро надо будет ложиться спать, а работать начнем утром.

Но спать они легли не скоро. Едва солнце окончательно скрылось за горизонтом, на небе высыпали многочисленные звезды. И весь экипаж поспешил облачиться в скафандры, чтобы выйти наружу.

Пропустить такое зрелище было нельзя. На небе появился спутник, который полумесяцем осветил планету.

– Посмотрите, – в восхищении произнес Ёл, глядя на небо. – У этой планеты один спутник, совсем как у нашей Цельсии.

– А звезды, – продолжал он. – Созвездия здесь совсем не похожи на наши.

– Разумеется, – подтвердил Герг. – Иначе и быть не может. Мы ведь не дома.

А вид чужого неба завораживал. Несмотря на то, что созвездия здесь были иными, в целом, ночь на планете напоминала ночь на родной Цельсии, вызывая, тем самым, щемящую тоску на сердце.

– Пора возвращаться, – наконец сказал Элг.

Космонавты вернулись на корабль.

Раскладывая свою постель, Ёл бросил взгляд на Герга, с которым он разделял каюту. Тот уже лежал в постели и, заложив руки за голову, смотрел в потолок.

– Спи, – улыбнулся ему Ёл. – Завтра у нас будет много работы.

– А я все думаю, – ответил Герг. – Действительно ли мы одни во вселенной?

Ёл передернул плечами.

– Не ты один задаешься этим вопросом.

– Скажу тебе, как один наш древний философ, – сказал Герг. – Если я чего-то не видел, это не значит, что этого нет. Я, например, не вижу воздуха, которым дышу. Так что же, это значит, что воздуха нет?

Ёл закончил разбирать свою постель, и принялся раздеваться.

– Хватит философствовать. Хорошо сказано, но об этом будем думать завтра.