Мажор 3: Милосердие спецназа

Вот и как моим парням быть? Если им приказали не мешать? И бросить они их не могут, так как есть приказ охранять. Вот и попали ребятки под раздачу. И ведь что обидно, на этих ни царапины. И всё продолжается… Вадик вон без руки остался. А если Серёгу не спасут? Вот бы их заставить детишкам малым сказать, что… – и нервно дёрнув шеей, резко сплюнул через плечо, – не дай бог, конечно.

– Это были важные эксперименты, – раздался недовольный голос из-за стола учёных, которые не столько ели, сколько обсуждали весь ужас произошедшего с их начальством.

– Важнее жизни? – вспыхнул майор.

– Не говорите глупостей, – раздался уже другой голос. – Нам очень жаль, что так получилось с вашими людьми. Это был несчастный случай.

– Это была халатность, – начальник охраны начал покрываться пятнами.

– Не забывайтесь, майор, – на ноги поднялся седоволосый учёный. – Это ваша работа, рисковать жизнью.

– Верно, – глаза начальника охраны сузились, – но есть инструкция, которую вы нарушили.

– Мне жаль ваших людей, – седоволосый, пожимает плечами, – но наука требует жертв.

– Да ты, – майор шагнул вперёд, но остановился, упёршись в выставленную мной руку.

– Отставить. Простите, Андрей Алексеевич, но бить морду учёному в столовой, это не очень хорошо.

– А гранату дать в руки это нормально? – огрызается в мою сторону.

– Тоже нет, но дайте-ка мне инструкцию вашу почитать, очень я люблю всё делать по инструкции. Хлебом меня не корми, лишь бы всё по уставу было, – и счастливо улыбнулся, понимая, как это бредово звучит.

– Хм… – майор, с уважением посмотрел на меня и довольно улыбнулся. – Верно говоришь, старшина, устав и инструкция великая сила. Пойдём, почитаем вместе.

А когда мы вышли, оставив учёную братию недоумённо переглядываться, Афанасьев спросил:

– Слышь, старшина, а гранату ты Егорову настоящую дал или учебную?

– Егоров, это я так понимаю, тот полкан, – кивает.

Майор осмотрел её со всех сторон, даже понюхал, хмыкнул и выкрутил взрыватель:

– Настоящая, – выдохнул он удивлённо, – эх, спасибо, подполковнику Васильеву за инструктаж. Святой человек!

– Чего так? – улыбаюсь. – Виктор Петрович, конечно, мировой мужик, но чтоб святой!?

– Ну, а как же, – закивал, Афанасьев, – он же мне сразу сказал.