Путь диких гусей

Пусть он правит нами по решению старейшин и да продлятся дни его…

Все замерли, готовясь услышать имя нового избранника. Даже птичье пение смолкло и не слышно было журчания неутомимого Иртыша-землероя. Имя нового хана, затаив дыхание, ждали все.

– Многие среди нас готовы стать правителями земли нашей, но закон гласит, что только один должен править народом, а потому старейшины выбрали… – Катайгул на мгновение прервал речь, посмотрел на самодовольно улыбающегося Соуз-хана, затем перевел взгляд на Едигира и сидящих за его спиной юзбашей и тихо закончил: – …нашим ханом Едигира!

Еще какое-то время висело в воздухе молчание, а потом рев многих глоток огласил ханский холм.

Орали все: и старейшины, и многочисленные родичи, и воины за стенами городка. Катайгул поднял руку кверху и призвал к тишине. Затем взял ханский бунчук и с поклоном передал Едигиру. Но тут подскочил со своего места Соуз-хан и, тяжело ступая, кинулся к бунчуку, наступил ногой на древко, придавив его к земле.

– Мои родственники не согласны с таким решением! – выкрикнул он.

 – Не гоже безродному занимать ханский шатер, у него даже своего улуса нет! Кто он такой, этот Едигир?! Не желаем его!..

– Не желаем!.. – заорали за его спиной южные беки и мурзы.

Все повскакали с мест, выхватили сабли и горящими от бешенства глазами сверлили Едигира и стоящих за его спиной воинов.

Тогда вперед вышел Рябой Hyp и громко крикнул:

– Мы Едигира желаем!

– Да кто ты такой? Голь перекатная, рвань поганая!..

– Нукеры, ко мне! – взмахнул саблей Рябой Hyp, и полезли сотни через стены, хлынули через ворота, мигом заполнив главный майдан городка, окружив орущих старейшин.

Только тогда те наконец-то поняли, кто пожелал Едигира, и тут же сникли, пристыженно опустились на места, попрятали оружие.

Лишь Соуз-хан продолжал стоять, вдавливая носком сафьянового желтого сапога в землю древко бунчука[9 - Бунчук – знак ханской власти в виде конского хвоста на длинном древке.].

– Я по закону имею право на поединок с ним, – высокомерно проговорил он, когда крики утихли.

 – Но я же могу выставить вместо себя любого воина. Пусть старейшины ответят мне: прав ли я?

Старейшины, не ожидавшие такого поворота, склонили головы друг к другу и долго шептались. Наконец Катайгул поднял руку и произнес:

– Да, Соуз-хан, ты имеешь право на поединок, если Едигир не пожелает отказаться от ханского шатра. Ответь, Едигир.

Едигир увидел, как все взоры обратились к нему, все ждали его слова.