Отрешённые люди

– Господа, тоже мне, – беззлобно заворчал Зубарев-старший, – без слуг никак обойтись не могут, – но подошел к Валету, потрепал и его по гнедой голове, взялся за узду, сдерживая танцующего на месте коня.

Не прошло и нескольких минут, как Василий Пименов показался в калитке, махнул рукой Зубареву:

– Айда пока в дом, а они пущай за конями посмотрят, – и подмигнул шальным цыганским глазом, потом посторонился и пропустил вперед дочь, что, наклоня голову вниз, перешагнула через высокую подворотню и несмело вышла на улицу, негромко поздоровалась и вновь опустила глаза.

– Коль так, то пойдем. – Зубарев понял хитрость друга, решившего оставить молодых на улице, и не стал противиться, подвел отдышавшегося уже Валета к кольцу коновязи, что была вделана прямо в среднее бревно дома, привязал, окинул взглядом смущенного Ивана, поздоровался, проходя мимо Натальи, и нырнул в калитку.

Когда Иван и Наталья остались одни, то какое-то время каждый не решался начать разговор, делая вид, что с нетерпением ждут, когда выйдут их родители.

– Да скоро они там?! – первой прервала молчание девушка и, вытянув шейку, глянула в замерзшее окно.

– Ты тоже с нами поедешь? – невпопад спросил Иван хриплым от смущения голосом и закашлялся, потер щеку рукавицей, заметил на ней дырку, спрятал за спину и наконец нашел себе занятие, начав протирать от изморози ближнюю к нему оглоблину.

– С кем же еще? – удивилась девушка. – Папа сказал, что вы и пригласили нас.

– Нет… почему… поезжай, куда хочешь… можешь и с нами, и вообще… – нес околесицу Иван, все более понимая, что говорит совсем не то, надо бы о чем-то другом, чтоб разговорить Наталью, и вдруг спросил, сам не понимая зачем: – А у вас тепло дома? Не дует?

– Чего? – не сразу поняла Наталья. – Не дует, ты спросил? Ха-ха-ха, – залилась колокольчиком. – А почему у нас дома и вдруг дуть должно? Коль двери закрыты, то само собой не дует.

– Да я вот совсем недавно с острога выпущен, а там дуло, шибко дуло, – неожиданно для себя начал откровенничать Иван.

– Ты… в остроге сидел? – ужаснулась Наталья. – За что ж тебя туда запрятали?

– За правду, за что еще.

– Это ты зря. За правду у нас не закрывают в острог. Разбойничал, поди? Чего отнекиваешься? Я слыхивала от стариков про разбойников, про них и песни поют.