Отрешённые люди

Женщины, по давнему сибирскому обычаю, собрались на другой половине дома, чтоб не мешать мужским разговорам, да и самим им было о чем посудачить, пожалиться друг дружке, а то и спеть что-нибудь из своих девичьих песен, украдкой всплакнуть вдали от сурового мужского окрика и глаза.

Когда мужчины выпили как положено за Рождество, за хозяев дома, за Иваново освобождение, то полковник Дмитрий Угрюмов, голосом, привыкшим отдавать команды и приказания, начал увещевать крестника:

– Сколь раз говорил я тебе, Иван, не ищи правду-матку на свою дурную башку.

– Говорил, крестный, говорил, – согласно кивнул Иван, аппетитно хрустя соленой капусткой.

– Не захотел меня слушать? Вот и намотал соплей себе на кулак. Ладно, что так еще дело обернулось, а мог бы и годик, а то и поболе в остроге просидеть, и никто бы тебя оттуда не выручил.

– Вы уж скажете, ваше благородие, – чуть сощурил глаза Михаил Корнильев, – мы, чай, не последние руки в городе, выручили бы.

– Как знать, – не согласился с ним полковник, – а был бы на службе, как все добрые люди, то ничего с ним и не случилось бы. Давно бы тебя к себе в конный полк определил, уже до вахмистра, глядишь, дослужился бы.

– Да чего ты все о службе своей толкуешь, – попробовал заступиться за сына Зубарев-старший, – женить Ивана поначалу надо, а потом все остальное приложится. Да и на кого я свое торговое дело оставлю, коль он один сын у меня, а обе дочки замужем?

– По торговому делу он быстро в гору пойдет, – подал голос младший из Корнильевых, Василий.

– Мало вашего брата разоряется в один день? – и не думал сдавать свои позиции полковник.

– Это точно, – вздохнул Василий Павлович, – то пожар, то баржа затонет, а то иная беда найдет, только успевай ворота открывать.

– Алексей вон у нас, – показал пальцем на брата Михаил Корнильев, – вложил все, что за душой имел, в хрустальную фабрику, а случись с ней чего, не приведи Господь, то и нагим останется.

– Типун тебе на язык, братец, – глухо отозвался Алексей Яковлевич, который был на голову выше остальных братьев. – Ты вот при должности в магистрате сидишь, и ладно, а нам голову в петлю совать приходится.

– Все под Господом ходим, – тяжко вздохнул Зубарев-старший, – так говорю, батюшка?

– Истинно так, – отвечал тот, вставая из-за стола, – пойду я, а то дел много.

– Да куда вы? Посидите чуть, – встрепенулся Василий Павлович.