Отрешённые люди

– Послезавтра зайти, матушка? – с покорностью спросил Шувалов, хорошо понимая, с кем государыня станет держать совет.

– Как решусь, то дам тебе знать.

– Только прошу ваше величество не откладывать на долгий срок, а то уже второй год дело сие важное тянется, – назидательно проговорил он, подчеркивая важность вопроса, подавая императрице свернутый в трубку рулон. И она тут же приструнила его.

– Ты, граф, батюшку моего поставь на место и больше его заместо грузила не пользуй, – погрозила ему пухлым пальчиком государыня.

Шувалов неожиданно густо покраснел, молча взял бюст и понес его обратно на столик. Все присутствующие переглянулись меж собой, радуясь про себя, как императрица ловко урезонила заносчивого графа.

– У меня, матушка, дел множество скопилось из Сибири по неуплате податей, – прокашлявшись и поправив на груди орден Андрея Первозванного, несколько торжественно проговорил князь Никита Юрьевич Трубецкой, не проронивший за время своего присутствия на совещании пока что ни слова.

– Чем объяснишь причину неуплаты? – подняла бровь императрица. – Почему платить отказываются законные подати? Может, злой умысел какой супротив нас имеется?

– От сибирского губернатора Сухарева депеша пришла. Сообщает в ней о нехватке монеты, – сухо сообщил Трубецкой.

– И что делать полагаешь?

– Наказать надо ослушников примерно, – высказал свое мнение Шувалов, оправившийся к тому времени от смущения и ловко поигрывающий холеной рукой золотой табакеркой.

– За иное дело и можно наказать, а тут особой нужды не вижу, – упрямо мотнул головой Михаил Илларионович Воронцов и выразительно глянул на Бестужева, ожидая возражений того. Но канцлер молчал, задумчиво поглядывая в замерзшее окно. Тогда князь Трубецкой, понимая, что иных мнений высказано не будет, предложил:

– Я бы повременил, матушка, с наказанием…

– И это говорит генерал-прокурор отечества моего? – криво усмехнулась императрица.

– Верно говорит, государыня, – неожиданно поддержал того Бестужев, – мне доподлинно известно, что монета, которая в Петербурге чеканится, пока до Сибири ее довезут, то почти год уходит.

– Премного благодарен тебе, Алексей Петрович, – насмешливо поклонился ему через стол Шувалов, – без твоего слова у нас в России и курица яйца не снесет. – Но Бестужев, не желая спорить с давним своим соперником, лишь тяжко вздохнул и вновь вперил взор свой в окно.