Отрешённые люди

А тогда… прощай карьера, губернаторское кресло, и счищай с себя до конца жизни грязь, помои, вылитые в урочный час правдолюбами, коим он ничего дурного сроду не сделал, да и они, чуть остыв, одумавшись, сами о том пожалеют. А потому Алексей Михайлович, будучи человеком неглупым и от природы осторожным, никогда без особой нужды не пользовался властью и положением для личной выгоды, но и не замечал забытых будто бы ненароком у себя в кабинете или приемной узелков, пакетиков, а то и котомок, одним ароматом выдававших ни с чем неповторимый дух жареного гуся или малосолого муксуна, поступая по обычаю предшественников и всех российских губернаторов, не брезгующих подобными подаяниями.

Вот сейчас он привычно глянул купцам под ноги, ожидая увидеть что-то подобное, но, не найдя ничего интересного, постороннего для государственного помещения, отметил про себя, что пришли купцы с просьбой серьезной, которую гусем или даже поросенком не покроешь, и успокоился, даже повеселел, попробовал сосредоточиться, понять, чего хотят от него неулыбчивые просители.

– …А потому терпим мы убытки от приказных, таможенных и других государевых людей, что, наоборот, должны нам помощь во всех делах оказывать, всячески беречь, охранять, о прибыли нашей печься, – по-сибирски нажимая на «а», словно на главной площади вещал старший из них, Михаил Корнильев, состоявший, если губернатору не изменяет память, выборным президентом городского магистрата.

«Ишь ты, чего захотел, – усмехнулся про себя купеческим словам Сухарев, – чтоб приказные о твоих прибытках думали! На кой им тогда служба, если они о своем собственном прибытке прежде всего пекутся, на твой купеческий карман пристально глядят, ждут, когда ты им оттуда денежку вынешь.

Чудак человек», – чуть заметно усмехнулся он и стал слушать купца более внимательно, даже на время забыл про угарный запах и спертый воздух.

– На прошлый раз был я, ваше высокопревосходительство, в Ирбите, на ярмарке значится, – зачастил другой купец с чистыми как у малолетнего ребенка, голубыми глазами.

«Лев Нефедьев, – без усилия припомнил его Сухарев, – сказывали, будто бы его сынок в казачьем полку служит и квартируется в самом Санкт-Петербурге, и даже на часах несколько раз в царском дворце стоял. Может, и стоял, а может, и наврал родным, а те уже разнесли по городу, расславили… Но все одно, с этим ухо надо держать востро», – думал про себя губернатор, вглядываясь в родниковые глаза говорившего.