Хан с лицом странника

– Вот с башни слезешь – я тебе на ухо скажу, а если не поймешь, то вместо тебя твое ухо к хану отправлю, – ответил Едигир рассмеявшись.

Караульный не стал пререкаться, и его сапоги застучали по ступеням деревянной лестницы. В городке послышались крики, бряцанье оружия, и вскоре в воротах показались два плечистых воина с копьями в руках. Они приблизились к Едигиру, внимательно осматривая его, но ни один не глянул на бывших воинов, которые стояли, униженно втянув головы в плечи, словно ждали тычка или удара.

– Хан Аблат послал нас узнать, кто ты и почему хочешь его видеть.

– Скажите, что прибыл человек из Кашлыка, – сдержанно отозвался Едигир.

Воины переглянулись и знаком показали, чтобы он шел с ними. Когда они прошли по скрипящему шаткому настилу внутрь городка, их встретили настороженные взгляды обитателей. Мужчины вышли с оружием в руках, а женщины придерживали малышей, прячущихся за них. В центре селения стоял ханский шатер, а перед ним в окружении воинов – невысокий плотно сбитый старик со скрещенными на груди руками.

Сопровождающие Едигира воины подошли к хану, и один из них что-то прошептал ему на ухо. Тот молча слушал, не спуская внимательных глаз с Едигира. Движением руки отпустив воинов, он обратился к Едигиру:

– Кем ты послан на нашу землю и с чем пришел?

– Я пришел сам по себе и принес плохие вести…

– Говори, – ободрил хан Аблат, видя замешательство пришельца, – плохие вести тоже вести. Рано или поздно мы о них узнаем.

– Я – друг… Хан прав, плохие вести имеют длинные ноги и всегда обгоняют добрые. Но, может, тебе известно, что в Кашлыке правит иной хан и имя ему Кучум?

Хан Аблат утвердительно кивнул:

– Да, наши соседи сообщили мне об этом. Я скорблю о погибших воинах, Едигире и брате его Бек-Булате. Они были великие воины.

Услышав свое имя, Едигир вздрогнул, хотел было назваться и объяснить хану, кто он такой, но что-то удержало его от этого.

– Теперь их души обитают в царстве теней и глядят на нас оттуда. Но я поклялся отомстить за их смерть. Они погибли за землю наших отцов, и пока я жив, пришельцы не будут спокойно ходить по этой земле. Клянусь прахом моих предков.

Хан Аблат внимательно слушал его, не перебивая. Затем опустился сам на толстый войлок, лежавший у входа в шатер, и пригласил сесть Едигира.