Хан с лицом странника

Дорога от посольских шатров до его, ханского, была устлана цветастыми восточными коврами, вдоль которых застыли две сотни отборных воинов в блистающих на солнце доспехах. Внизу мягко светились иртышские воды, а небо окаймляли узорчатые белые облака, делая картину законченной и праздничной.

Увидев своего хана, воины выхватили сабли из ножен и отсалютовали ему. Кучум в ответ взмахнул клинком и так застыл, олицетворяя собой власть и победу. Две сотни сабель ударили о стальные щиты враз, одновременно. Оглушительный звон стали о сталь обрушился на послов, вздрогнувших от неожиданности, докатился до темного ельника.

Те невольно оглянулись назад, словно и в лесу скрывались воины.

Кучум одобрительно улыбнулся, кинул клинок в ножны и встал неподвижно в ожидании. Застыли и две сотни отборных нукеров его, зверски поблескивая глазами на послов и щеря крепкие белые зубы в усмешке. Львы, не воины!

Послы, сопровождаемые едва заметно прихрамывающим Карача-беком, быстро ступая, пошли навстречу ему, стремясь поскорее пройти меж зверем глядевшими нукерами.

Осталось всего шагов пять, когда Карача-бек внезапно остановился и отвесил хану низкий поклон.

– Достопочтенный хан Сибирской земли, владыка среди владык, – подобострастно заговорил визирь, – великий среди великих, сильнейший среди сильнейших, столп веры правоверных всей земли, доблестный воин и храбрейший среди храбрых, дозволь представить тебе послов от владыки ханства Бухарского досточтимого Абдуллы-хана.

Он сделал паузу и отступил назад, передавая слово для приветствия прибывшим послам.

Вперед выступил один из них, по возрасту – ровесник Кучума, но более сухой и темный лицом с проницательными глазами царедворца и вкрадчивым мягким голосом.

– Наш великий хан поздравляет тебя с воцарением в Сибири и желает долгих лет и доброго здоровья. Хан Абдулла шлет тебе свою грамоту и приглашает приехать на священную землю Бухары, посетить его и доставить радость. – С этими словами он протянул большую, свернутую в трубку грамоту со свисающей сбоку огромной красной печатью, прикрепленной к самой грамоте золотым шнуром.

Но не сделал и шага к нему.

Кучум не двинулся с места. То посол должен был возложить грамоту к его ногам. Но он не сделал этого! Значит, были особые распоряжения от Абдуллы-хана, сына лисицы! И тут он желает унизить его! Унизить… Унизить… Унизить…

Кучум молчал и не двигался. Не двигались и послы, с видимой почтительностью склонив головы.