Западня для олигарха

Именно этот ребенок, сын Чингиcхана, стал предводителем загадочного племени айяндаков, в течение многих лет наводившего ужас на местное население…

Троеглазов был очень благодарным слушателем. Он не перебивал Марину, а только удивлялся, как такая, мягко говоря, мифическая версия могла стать предметом исследования серьезного ученого, каким в его представлении была Марина Рябинина.

Рассказ Марины прервал Тимофей. С галантностью слона в посудной лавке, подражая манере официантов столичных ресторанов, он появился в «беседке» в переднике, толкая перед собой небольшой столик, заставленный большими тарелками, прикрытыми блестящими, словно зеркальными, крышками-колпаками.

– Марина Юрьевна, на горячее вы что желаете – рыбу или мясо?

– Тимофей, спасибо, конечно, но я уже сыта.

– Я так старался, не отказывайтесь, пожалуйста, а то Владлен Алексеевич лишит меня премии.

На Тимофея было жалко смотреть. Он так искренне пытался понравиться Марине, что Троеглазов рассмеялся.

– Мы катаемся еще не больше часа, а ты уже горячее подаешь… – попытался поворчать Владлен Алексеевич. – Рано еще, лучше Марине Юрьевне вина налей.

– Это, конечно, с удовольствием, но только катаемся мы уже третий час.

– Нам спешить некуда, – заметил Троеглазов, – завтра суббота, законный выходной. Можно хоть всю ночь кататься. Вы, Марина, не против?

– Вы согласны слушать меня всю ночь?

– И весь следующий день.

Марина вспомнила, что опять не позвонила Гюнтеру. Похоже, этот Троеглазов начинает за нее принимать решения, так как она второй день живет по графику, совсем ей не свойственному. Однако это совсем не так уж и плохо – подчиняться его воле. Интересно, к чему может привести такое подчинение?

Пока Тимофей довольно ловко производил перемену блюд на столе, Марина спросила у своего слушателя:

– Как вам моя версия о происхождении айяндаков? Убедительно?

– Не очень.

– Я так и подумала. Все, кому я хоть раз говорила об этом, убеждали меня в ее полной абсурдности. Но я почему-то верю, что все именно так и было.

Троеглазов закурил. Мифическая версия, подтверждаемая лишь записями какого-то Карынпачи, официальной науке неизвестного, не внушала ему доверия.