Оружейник

Доживут ли «отслойки», вольются ли обратно в главный мир и с какими последствиями для него или же они продолжат свой путь, постепенно удаляясь от ГП ПВК, – вопросы другого порядка. Важно, что они есть и будут то и дело появляться в дальнейшем. Но все равно это лишь флер, аура, хвост кометы, инверсионный след, стружка. Главный мир – наш.

– Почему?

– Первейшее доказательство этому – Игра идет именно в нем.

– Здесь тоже есть разлом.

– Верно, есть разлом, но нет Игры! Вспомните, что сказали альфийцы, когда отбирали у вас пакали?

– Ничего не сказали.

– Верно! Потому что приняли их за ненужные побрякушки. И «серых» здесь не видели ни разу. А разлом альфийцы воспринимают как простое отражение проблем нашего мира. Понимаете? Или даже тень, несимпатичную, но практически безобидную. Нет, они не закрывают глаза на очевидное – я ведь говорю, в альфа-сети имеется любая информация, в том числе о Сезоне Катастроф, но альфийцы убеждены, что наши проблемы не коснутся их ни при каких раскладах.

– Вы давно здесь сидите? – неожиданно спросил Андрей.

Беляева этот вопрос снова заставил на миг задуматься, но в тупик не поставил. Он вновь улыбнулся и киношно прицелился в Лунёва пальцем.

– Мне нравится с вами беседовать, Андрей. Ощущение, что мы знакомы очень давно и можем обходиться без лишних слов. Можем даже опускать за ненадобностью целые фрагменты беседы! Это, не скрою, для меня удивительно. Да, я сижу здесь целую вечность и потому досконально изучил происходящее в нашем мире.

– С помощью альфа-сети? – в голосе Лунёва сквозило явное сомнение.

– Вы не верите в информационные сети?

– Я слишком старый, чтобы слепо в них верить. По крайней мере в Интернет. Эта сеть несовершенна. Чтобы добыть в ней крупицу достоверной информации, приходится перелопачивать огромные объемы всевозможного шлака. «Изводить единого слова ради тысячи тонн словесной руды». При этом надо умудриться не сойти с верного пути.

– «Умудриться», – Беляев, казалось, посмаковал слово.

 – Что ж, считайте меня мудрым. Нескромно так говорить, но… у меня нет другого объяснения. Не знаю, как это получается. Я вижу истинную суть вещей, даже когда мне пытаются подать события под жирным соусом. Суть все равно просвечивает сквозь любой жир. Может быть, это мой дар? Удивительно, что вы помните Маяковского.

– Я ведь сказал, что очень старый, – Андрей поднял руку. – Все-таки попробую встать. Вы продолжайте говорить, Сан Саныч, это мне помогает.