Перебежчик

Тогда мы услышали бы один выстрел, а их было три. И следов многовато. Вот тут Ворон подошел, спрыгнул… и все. А тут кто топтался?

– А гильзы? – присоединился к обсуждению Рыжий.

– Чего гильзы? – Танк поднял одну бровь.

– Гильзы где? Одну я вижу, вон валяется. Это Вика стреляла. А еще три куда делись?

Танк секунд на пять завис, глядя будто бы сквозь Рыжего, затем вернулся к яме и, присев на бруствере, заглянул вниз. Еще несколько секунд спустя он встал и обернулся к товарищам. На губах у него играла глуповато-растерянная улыбка.

– Насчет трех не знаю, но две точно… там, внизу.

– Точно? – Учитель смерил Танка строгим взглядом.

– Я без глаз, что ли?!

– Я спрашиваю – точно две?

– А-а, ну да, вроде бы две. Там грязюка…

– Странно, – Учитель покосился на Рыжего.

Тот нахмурился и покачал головой: «Беда».

– И самого пистоля нет, так? – уточнил дотошный Учитель у Танка. Тот помотал головой. – Дела-а.

– Хорошо, «калаша» не прихватил, – сказал Рыжий.

– Хорошо, – нехотя согласился с ним Учитель.

 – Только все равно ничего хорошего. Похоже, попали мы, мужики. Как куры в ощип.

– О чем ты? – забеспокоился Боря. – Вы все. О чем? Что происходит?

– Произошло уже, – Танк устало махнул рукой. – Идем Деда искать, может, ему помощь нужна.

– Танк, Рыжий! – Борис занервничал еще сильнее. – Учитель, ты же человек, не то что эти гамадрилы! Объясни!

– Ворона Фил продырявил, – коротко ответил лидер группы. – Возможно, он и Деда достал. С огневой подготовкой Грин всегда дружил.

– Ты шутишь, да? – глаза у Бориса заблестели, а голос дрогнул. – Грина ведь Вика убила!

– Выходит, не убила, – Учитель взял парня за плечи и развернул в сторону дороги. – Шагай к машине, там Вика одна-одинешенька, да еще и в отключке. Охраняй.

– Я один?! – уже и вовсе с нотками паники в голосе спросил Боря. – А вы?!

– А мы Деда окрест поищем и тоже придем, – сказал Рыжий и слегка поддал Борису коленом пониже спины. – Шагай! С-сопляк…

* * *

Ощущения были что надо. Лучше бы сосредоточился на одном только звуке.

Впрочем, тут хоть сосредоточься, хоть расслабься, не поможет. Когда по черепу щелкает «макаровская» пуля, пусть и вскользь, на пик нагрузки выходят все ощущения разом. Правда, тут же сворачиваются в тугой комок, который сначала мечется с набатным звоном под сводами черепа, а затем взрывается где-то глубоко в сознании перед внутренним взором фейерверком крупных желтых искр.

В принципе, это даже красиво. Только очень уж больно.