Перевернутые дни

Они внушают нашим соотечественникам, что на все воля случая и защиты от него нет. Но можно играть и на обратном. На предопределенности событий. Стоит лишь создать систему. Перевертень неплохо ассоциируется с чем-то скрытым, тайным, загадочным. Что произойдет в день палиндрома? А нет ли в этом знака свыше? Не закладывают ли события такого особенного дня основу для чего-то лучшего, для новой жизни?

– Но почему именно такой антураж? – удивилась Аня. – Почему не приурочить события к чему-то более традиционному?

– К чему? – Отто указал на ванночку с маской: – Предварительная активация закончена, можно наносить.

.. К Новому году или Пасхе? Это будет слишком прямолинейно. К юбилеям вражеских вождей? Классический путь терроризма, а такой вариант борьбы народные массы традиционно не любят. Людям нужна загадка. И чем она непонятнее, тем крепче вера и надежда.

– Несколько слов и два-три дня в каждом десятилетии, не маловато для веры? – усомнился Иван.

– Вот увидите, освобождение начнется именно в такой день, – заверил его Валенштайн.

– Возможно, – согласился Иван. – Только не потому, что число этого дня будет читаться одинаково слева направо и наоборот. И не потому, что все лидеры освобожденного народа будут называть друг друга секретными кличками-палиндромами, такими, как Наган, Шалаш и Кабак. Все это дешевая бутафория. Реальная причина будет заключаться в другом.

– В чем же? – Отто нахмурился.

Было видно, что идея с «обоюдоострыми» кличками, номерами машин и датой операции нравилась ему своей оригинальностью и элементом романтики.

Что поделать, творческая личность! А может, этот «фирменный знак» и вовсе его собственное изобретение? Иван допускал и такое. Если это правда, то великий разведчик Отто Валенштайн терял в глазах юного коллеги сразу десяток очков. Идея была явно слабой и, Аня права, показушной.

– Для освобождения созреют условия: демографические, социальные, экономические...

– Ого, да вы, юноша, стратег!

– Нет, пока я просто офицер военной разведки Иван Казаков.

..

– Поверьте, – Валенштайн грустно улыбнулся. – Я разбираюсь в людях. Придет день, и вы станете одним из тех самых «лидеров освобожденных народов Сибири».

– Я даже знаю, какая у него будет кличка, – Аня приложила маску к лицу Ивана. – Не жжет?

– Я тоже, – согласился Отто. – Удачи вам, Иван Казаков.

Ответить Иван не смог – мешала маска, стянувшая кожу и парализовавшая мимическую мускулатуру.