Грозовой фронт

Что-то выведал, пока сюда шел?

– Вроде того. Мне надо с майором Бойковым переговорить.

– Ё-моё, – Кабанов ухмыльнулся и хитро взглянул на Павла. – Видать, серьезные разведданные, если к самому начальнику «Смерша» хочешь обратиться. Только ты чуток отстал от жизни, Паша, он теперь подполковник.

– Буду иметь в виду.

– Ага, вводи и имей, – Кабанов снова ухмыльнулся и кивнул. – Прямо сейчас и начинай. Во-он там, видишь, за воротами машина. Это его. Подполковника Бойкова. Как по твоему заказу сегодня утром прибыл.

– Нет, я сам по себе… – Сухов задумчиво взглянул на товарища. – Как по моему заказу… странно.

– Какой-то ты загруженный, Паша, – проронил лейтенант Кабанов неодобрительно. – Может, ну его, это начальство, в дупло? В столовку, в душ, а потом в койку часов на десять. Ну, чтоб рапорт в голове улежался. Потом самому же проще будет излагать.

– Нет, Витёк, срочное дело. Изложу, как получится, а там пусть Бойков разбирается. Это его работа.

– Как знаешь, – Кабанов накинул капюшон. – Достал этот дождь, ёпрст. А над центром вообще гроза сверкала, видал?

– Видел. Бандитов смыло, как корова языком… того.

– Бандитов? – Кабанов заинтересованно уставился на Сухова. – Ты успел и с местными повстречаться? Во, даёшь!

– Вроде того. Только это не местные. Группировка новая. Под наших замаскированы. «Судный день» себя называют. Слышал о таких?

– Опаньки! – Кабанов снова слегка подтолкнул Павла. – Тогда тебе точно к Бойкову.

Кабанов нахмурился и почему-то умолк. Сухова удивило, каким вдруг серьёзным сделался приятель, но расспрашивать Кабанова он не стал. До блокпоста оба хранили напряжённое молчание. А когда очутились на территории, Кабанов и вовсе лишь махнул рукой, указывая на штабное здание, а сам торопливо двинулся в караулку, на ходу негромко отдавая какие-то распоряжения своим бойцам.

Перед входом в приземистое здание штаба стоял сержант в стандартной униформе чистильщика, но с шевроном морской пехоты на рукаве.

«Что ж, возможно, это к лучшему».

При виде морпеха у Сухова в голове вдруг сложилась кое-какая мозаика, и у него возникли обоснованные сомнения по поводу надёжности тех, кто слишком давно служил в Чернобыльской бригаде. Базировались сомнения на одном красноречивом факте.