Хаоспатрон

– А где твоя базука, Студент? – Прохоров окинул скептическим взглядом бойцов и остановился на Луневе.

– По наследству передал, – Андрей скинул рюкзак и принялся упаковывать в него сухпайки.

– А кому? – прицепился сержант. – И кто приказал?

– Ты меня достал! – Лунев взглянул на Прохора исподлобья. – Сан Саныч приказал. Отвали.

– Студент, по большой фляге воды каждый в зубы, – из каптерки выглянул Карпенко. – О, дедушки морской инфантерии явились, не запылились! Прохор, заползай в пакгауз.

– Куда нам еще воду?! – возмутился Купер.

– В зубы, я же сказал, в зубы, – мичман оскалился, демонстрируя ровные и нехарактерно для моряка целые зубы. – Все, матросы, снялись с якоря. Иванченко, дай им пенделя для ускорения кильватерной струи.

Матросу Иванченко (он же Молотов) не пришлось следовать совету мичмана. Бойцы сами сообразили, что сопротивление бессмысленно, подхватили каждый по жестяной канистре и побрели в сторону плаца.

– Это… песец… – тяжело дыша, проронил Гаврилов, когда бойцы добрались до плаца.

– Сколько тебя наблюдаю, Гаврюха, столько удивляюсь, – сказал санинструктор Жигунов. – Ты каким местом слушал? Папа по-русски сказал «высадиться». Значит, прав ты был насчет «ту-ту», борта за нами прямо сюда прилетят.

– Воины, не спать, замерзнете! – послышалось с тыла. – Живее! Все в строй! Тяжелые баулы, понимаю, а кому легко? В темпе, в темпе! Становись!

Это замполит Кулемин подбадривал народ.

– Лунев молодец, – замполит встал посреди плаца и окинул взглядом занявшую свои места пятерку. Матросы нехотя поднялись с жестяных «табуреток» и сделали вид, что выстраиваются в одну шеренгу. – Только зря ты здесь окопался. У тебя особое задание будет. Евгений Сергеевич тебя не нашел?

– Нет пока, – Андрей снова повертел головой.

– Зашибись, Студент, снова оруженосцем будешь, – на плацу появился ухмыляющийся Прохор. – Не забудь сапоги майору начистить.

– Вдруг откуда ни возьмись… – проронил Жигунов.

– Выполз дядя Зашибись… – продолжил Купер.

– И такая дребедень… – подхватил Лунев.

– Появлялась каждый день, – закончил Коля Сивый.

– Вы чего, караси, опухли? – неубедительно возмутился Прохоров.