Последний князь Феодоро

А учитывая, что большая часть похищенных финансов осела в казне архонта Каламиты, то след рано или поздно приведет к нему.

– Хорошо, Алексей, но помните, что время работает против Вас. Мы даем Вам возможность подумать до завтра, и в это же время будем ждать Вашего ответа. А пока Вы направитесь домой под арест.

– Стража, – не без удовольствия завопил Костас, – уведите его обратно, и чтобы глаз с него не спускали.

Стражники вернулись в помещение, подошли к Паисию и тот послушно повернулся и вышел в их сопровождении из зала.

– Я все-таки не понимаю. Почему мы до сих пор не кинули эту крысу в то место, где она и должна быть – в темницу, – с негодованием спросил турмарх Костас?

– Бросить его в темницу мы всегда успеем. Паисий размышляет головой, и если мы начнем действовать с точки зрения силы, он может заупрямиться. Поэтому дайте ему еще один день подумать, и если разум не возьмет верх, тогда мы пустим в ход силу, – ответил судья Кирик.

– Вечно Вы всех жалеете и ужасно медлите.

После этих слов все перекрестились.

– Не богохульствуйте, Михаил, – начал княжич, – я тоже согласен с уважаемым Константином. Дадим казначею шанс. А уж если он не захочет им воспользоваться, мы передадим его Вам.

– Уж я-то все из него вытрясу, – сказал турмарх и грозно помахал руками, показывая всем, как он бы вытряс сведения из Алексея Паисия.

После этого княжич встал со своего места и пошел в сторону выхода из зала. Его примеру последовали все остальные. В этот момент Тихон взглянул на выходящего из зала Костаса. По решительному и немного зловещему выражению лица турмарха даже не слишком умный Тихон, понял всю серьезность положения, в которое попал Паисий и, как следствие, его отец.

После окончания заседания совета у выхода из казначейства Тихона Гавраса поджидал его личный слуга.

Проскакав около километра, Тихон оказался у ворот кладбища, на котором оканчивали свой жизненный путь почти все жители турмы. Здесь его поджидал одетый в рясу бродячий монах.

– Добрый день, Ваша Светлость, – обратился монах к Тихону.

– Добрый, мне сказал слуга, что Вы посланец моего отца, я слушаю Вас внимательно.