Альянс предателей

Тусклый свет нескольких ламп не мог полностью рассеять тьму и самые далекие от барной стойки столики находились в полной темноте, с трудом разгоняемую солнечным светом даже в середине дня. Сам бармен, местные в шутку прозвали его Болтуном, за то, что тот по нескольку дней мог совсем не раскрывать рта, а принимая заказы, молча кивал, считал, что тусклый свет как раз то, что нужно для такого места, которому явно не хватает атмосферности, и никак не хотел признаться даже сам себе, что он скупердяй, не желающий вкрутить лампочки помощнее.

Сквозь старые замызганные жалюзи, закрываемые на ночь, так как созерцание мрачных окраин города никому не доставляло удовольствие, лишь изредка пробивался свет проезжавших мимо автомобилей, водители которых стремились как можно скорее проехать эти угрюмые места. На обитых деревом стенах висели несколько безвкусных абстрактных рисунков, которые, как и тусклый свет призваны были добавить уюта, а в действительности же усиливали желание покинуть этот не самый благополучный район.

Железная дверь с силой ударилась о дурацкие трубочки, висевшие на косяке, и оглушающий звон возвестил о приходе новых посетителей. В бар вошли трое здоровенных мужиков. Издали они могли напомнить байкеров, такие-же крупные и бородатые, однако местные знали, что это вышибалы из борделя, находившегося совсем рядом и обстановкой своей, как и сервисом не уступавший убогому заведению Болтуна, не имевшее даже названия.

– Три пива. – Пробасил один из вошедших и все трое плюхнулись за столик где-то во тьме зала.

Ифрит их даже не заметил. Он сидел у барной стойки, уставившись в опустевший граненый стакан для виски и размышлял о своем. Его также часто можно было заметить в этом заведении, как и тройку бугаев, поэтому на него, такого-же общительного, как и Болтун, никогда не обращали внимания, которому удостаиваются все посетители. Никто старался не пересекаться взором с его недобрым исподлобным взглядом глаз, всегда горевших злобным огоньком. Весь прошедший день он шатался по городу, то размышляя о своей жизни, которую рано или поздно, да пришлось бы изменить, к тому же Дунай сказал, что скоро команде придется разойтись, а куда ему расходиться Ифрит не имел ни малейшего понятия, то ни о чем не думая, наблюдая за голубым сентябрьским небом.

Еще раз зазвенел звонок и в зал снова кто-то вошел. Клиент подошел к стойке и недолго думая уселся на соседний с Ифритом стул.

– Виски. – Раздался звонкий женский голос.