Звёздная болезнь, или Зрелые годы мизантропа

А Робер… Робер, ты ямы умеешь копать?

– Если не умеет, научим, – поддержал американец на безукоризненном французском языке и, схватив себя за колени, разразился резким хохотом.

Появиться у соседей всем вместе было действительно невозможно. Петр был в затруднении. Но не успел он завести гостей в дом, как в калитку позвонили, и, выйдя к воротам, он увидел Женни Сильвестр. С ее приходом всё решилось само собой.

Подпоясанная кухонным передником, который поверх выходного костюма от Шанель выглядел скорее вызывающе, накрашенная и в испарине, она попросила одолжить ей на вечер стаканы для вина, все, какие у него имелись; часть своей посуды, бокалы и два графина, она только что разбила, не донеся поднос до столов.

Они прошли в дом. Соседка и племянница прильнули друг к другу щеками. Дав Луизе возможность блеснуть перед соседкой «однокурсниками» – Луиза принялась с пылом всех знакомить, – Петр вышел в столовую, через некоторое время вернулся с полным подносом простых, на тонкой ножке, бокалов для вина, поставил поднос на стол и сказал:

– Я сам принесу… Разберусь здесь и приду.

– Да, все уже съезжаются, – поторопила Сильвестр. – Вы не задерживайтесь.

– Как мы решим, Луиза? – Петр перевел взгляд на племянницу, предлагая ей принять самостоятельное решение.

– Ах, вот ты о чем.., – спохватилась Сильвестр, догадавшись о причине уклончивого ответа. – Мы вас ждем, всех вместе! Луиза, ну как так можно?! Не стыдно тебе? Мы что, чужие?

Американец не мог появиться на людях в затрапезной джинсовой куртке и в кепи.

Однако на затею Луизы с переодеванием Петр смотрел скептически. По ее просьбе он всё же сходил за галстуками, а затем, с недоверием наблюдая за сборами и раздумывая о чем-то своем, бродил как неприкаянный по дому.

– Только, пожалуйста, прекрати поглощать витамины горстями! У тебя же диатез будет! – повелевала Луиза американцем.

Тот и не думал обижаться. Выставляя напоказ свои ровные, белые зубы, молодой американец пытался что-то быстро прожевать.

И как только ему удалось это сделать, спросил Петра на правильном, но не очень понятном французском языке:

– Господин Питер, у вас нет чего-нибудь такого… Чего-нибудь питьевого. Стакана воды, если быть точным…

– Кока-колы? На кухне была где-то бутылка.

Луиза поднесла ладонь ко рту и затряслась немым смехом. Робер, всадив кулаки в карманы брюк, тоже в открытую ухмылялся.

– Вы меня, по-моему, за кого-то другого принимаете, – сказал американец.