Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Вполне привлекательной внешности, невысокая, щуплая, светловолосая, со следами переутомления на лице. Она вряд ли пришла ради знакомства, скорее всё же по делу.

Девушкам принесли фруктовый чай с имбирем, мне – кофе. В кафе на Гоголевском бульваре мы прохлаждались уже с четверть часа, но меня так ни о чем и не просили, не расспрашивали. Тянуть девушек за язык мне не хотелось. Казалось очевидным, что последует какая-то просьба, как всегда бытовая, обременительная, – передача вещей, денег, срочных бумаг.

Без своего банкира Нана выглядела попроще, более приветливой.

Она ловила мой взгляд. Я чувствовал, что ей хочется чем-то мне угодить.

– А как же фамилия? Знакомого, что учился со мной… – спросил я у Элен.

– На «бог» заканчивается… У предков фамилия была на «борг», переделали на русский лад, – ответила она не прямо. – Святобог.

– Да, кто-то ходил с такой, – припоминалось мне. – Мужчина?

– Нет… Тетя моя. Неродная, – ответила Элен. – Вас там помнят.

– Да, фамилия у вашей тети потрясающая. Мне бы такую, – пошутил я.

Элен наградила меня покорной улыбкой и добавила:

– У нас в семье много… много иностранной крови.

– Россия, чего вы хотите… Элен – это тоже не совсем по-русски. Зато литературно. – Я тактично развел руками.

– Толстого имеете в виду?

В аллюзию закралось что-то невнятное.

– И его тоже. Каждый вкладывает свое. Жена Пьера Безухова была неписаной красавицей, чем уж там, – напомнил я.

Элен слегка потупилась. В этот миг я осознал, что человек она, наверное, не лишенный тонкости.

Ее нерешительная речь, аккуратность в словах, впрочем свойственная женщинам с нелегкой жизнью, проблемами, взывала к большей сдержанности с моей стороны.

Я поинтересовался, какая же от меня требуется помощь. Элен еще больше смутилась. Подруга пришла ей на помощь, стала деловито объяснять, что родители Элен, по маме немцы этнические, уехали в свое время на ПМЖ в Германию. Правда, сегодня их не было в живых, оба погибли в автокатастрофе. Элен осталась за главу семьи.

Объяснения прозвучали неожиданно, трагично.

Я даже растерялся. Так в Москве всегда и случалось: кого ни копни, открывается не жизнь, а пропасть событий, необычные судьбы.

И вот сегодня Элен приходится расхлебывать давнюю административную белиберду, объясняла Нана за нее, но уже во Франции, в Эльзасе, где похоронен родственник, воевавший в вермахте и погибший в конце войны. Воинское кладбище находилось в небольшом провинциальном городке. Предстояло возобновить концессию.