Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Оказалось, что она уже неделю как на юге. Взяла отпуск и уехала в родительский дом под Сен-Тропе, пустующий в этом году, и даже успела «одуреть» от скуки, на что сразу пожаловалась. И я сразу понял, что она запросится ко мне в гости.

Я объяснил ей, что к чему, объяснил ситуацию с ее книгой: появилась возможность передать ее N. N. сразу. Немного удивившись моему предложению, она пообещала сделать всё зависящее от нее, чтобы текст мне доставили завтра же срочной почтой, не позднее, чем в полдень.

– Ты где живешь? В гостинице? Уверена, что всё там же.

Рядом с Сен-Блезом?

Я не успел ответить, как она добавила:

– Какой ты всё-таки консерватор.

– Откуда ты знаешь это место?

– Я же приезжала к вам… когда вы с Ванессой еще ездили. Забыл? Когда же это было? Вы жили то в номере, то в домишке небольшом.

– Ах, да… В домишке я и остановился.

– Дорогой мой, раз ты завтра занят, то до начала следующей недели я уже никак не смогу приехать, – залепетала она знакомым, сладковатым голосом. – Или в воскресенье, ближайшее… Какие планы у тебя на воскресенье?

Я раздумывал или просто не мог подобрать нужной ноты.

Решив созвониться в следующий понедельник, с утра пораньше, мы попрощались.

Пакет Герта приняла прямо из рук посыльного в десять утра на следующий день. Кроме кипы бумаг, мне уже знакомых, хотя я и сожалел, что распечатку мне прислали свежую, вместо той, на которой я оставил свои пометки при чтении, они могли бы существенно упростить дальнейшую возню с текстом, в пакет было вложено еще две книги неизвестного мне издательства – всё на ту же невеселую тему, но уже других, незнакомых мне авторов…

Николай-Николаич был приодет в футболку с короткими рукавами, в рваные джинсы, на босых ногах – совершенно нелепые сандалеты.

Впервые я видел его в таком виде, не в костюме. От него пахло терпкими мужскими духами, показавшимися мне тяжеловатыми, с запашком.

Его сопровождала белесая особа лет тридцати. Они были накоротке, но не в близких отношениях. Пассия друга, родственница? Наряженная в платье непонятного стиля, то ли пляжное, то ли вечернее, да и на ногах – почти невидимые шлепанцы, – она выглядела полуголой.

И уже по глазам было понятно, что вряд ли отличается выдающимися умственными способностями, но знает свое место и умеет себя держать в своей среде. Она косилась на меня с приветливой настороженностью.

В ресторан, находившийся почти на самом променаде, нас впустили как почетную делегацию. Просторный, дорогой.