Жилище страха

Но я знал, что бурны легки на всякие уловки. Меня не проведёшь!

Я плавно, можно сказать расслабленно, нажимаю на спуск. Маленькие дротики, разогнанные магнитным ускорителем до скорости звука, прошивают бурна насквозь. В его груди дыра, не соврать бы, с кулак. Кучно! После такого – не выживают.

Негромко всхлипнув, бурн оседает в пыль. К нему с нечеловеческим воем бросается блондинка.

Что за дела?!

Недалеко бухает очередной взрыв. Над головой проносится туча щебня. Нестройный хор разномастного оружия перерастает в какофонию.

Я стою над рыдающей блондинкой и слегка охреневаю.

А потом она поворачивается ко мне. В глазах ненависть, в руках оружие дохлого бурна.

Она жмёт спусковой крючок, но я быстрее…

* * *

Коротко вздрагиваю, открываю глаза. За окном гремит раскатистый гром. В стекло барабанят тяжёлые капли, смывая накопившуюся за день грязь.

Я сажусь, откинувшись на подушку. В груди снова щемит. И причина не в большом застаревшем шраме, который я тру. Как бы я хотел, чтобы дождь смыл грязь и в моей душе тоже.

– Опять тот же кошмар? – из пушистого тёплого плена огромного одеяла выбирается заспанная Лика. Она смешно щурится и тихонько зевает.

Я киваю в ответ.

Понимаю, что она не видит меня в темноте, ласково шепчу:

– Нет. Всё хорошо, милая. Спи.

Лика нежно гладит меня по руке, сочувственно вздыхает и отворачивается. Спустя несколько секунд засыпает.

Дождь усиливается. За окном непрерывная череда молний. Я вижу, как, словно во вспышках стробоскопа, на спине Лики проявляются уродливые отметины.

Мне часто снится один и тот-же сон. Когда-нибудь я расскажу ей, что девушка из моего сна – она. А пока пусть моя грудь ноет. Ведь это значит, что у меня есть сердце. Хоть и искусственное.

Записки с Валерии.

Дорога бурой извилистой лентой вилась среди однообразных грязно-серых валунов и небольших деревьев: хилых, похожих на высохший изломанный камыш кислотного сине-желтого цвета. Истончаясь с расстоянием, она в конце концов исчезала, сливаясь с набухшим на западе грозовым фронтом. Тёмно-серые тучи медленно, но неумолимо пожирали светло-зелёное небо Валерии. Ядовито-оранжевое солнце, яркое и злое, быстро слабело, уступая место на небосводе грозе.