Русская Амазонка

Как она ее там умудрилась закрепить? В левой руке Настя держала огромный пальмовый лист, который служил опахалом и зонтиком одновременно.

– О! Мой Бог! Стаси! Этого не может быть! Серж, я не сплю?

– Нет, – тихо ответил я, боясь спугнуть впечатление.

– Фантастика! Сказка!

Настя посмотрела на меня вопросительным взглядом, потом опустила его на шпагу, а затем подняла на Стрента. Я прикрыл глаза в знак согласия. Она плавно и грациозно уронила свое опахало, и опустившись на одно колено, склонила голову и протянула двумя руками шпагу остолбеневшему Роберту.

– Это наш дар на память, – торжественно произнес я. Гость с трепетом взял подарок и поддавшись общему настроению поднес к губам и поцеловал. Настя нежно взяла его под локоть и проводила назад к столу.

– Присаживайтесь.

– Друзья мои, дети мои… – на глазах у него выступили слезы. – Простите меня, старого дурака.

– За что, сер Роберт? – Изумилась Настя.

– Вчера я усомнился в вашей искренности и в том, что говорилось. Простите! Я отвык верить людям…

– Успокойтесь и давайте завтракать.

– Какое уж тут спокойствие, когда все вокруг с ног на голову переворачивается. Вы или святые, или блаженные, хотя… это одно и то же.

Я налил ему вина, мы принялись за еду.

– Мы обычные. Заметь, мы потчуем тебя золотыми крошками, а пирог еще будет на десерт.

– Неужели еще что-то есть?

– Есть, есть и много.

– Вы даже не представляете сколько стоит все это. Мое состояние меркнет в блеске этих алмазов.

– Знаю и еще раз повторяю, здесь это просто груда металла и камней, красивая, но груда.

– А ты гораздо серьезней, чем я думал. Браво, мальчик, браво. Это мне нравится. Мало того, что это антиквариат, но и в материале это стоит бешеных денег. Надо все обдумать. Это огромная бомба, и ее под подолом не спрячешь.

– Хочешь спрятать – поставь на видное место.

– Ладно. Доедайте и показывайте свои сокровища.

Стрент заставил нас сначала описать все предметы находящиеся внизу, в обиходе, а затем мы перебазировались в хижину. Его скрупулезность утомляла, но это была первая оценка более менее знающего человека. С каждым часом он мне все больше нравился своей покладистостью, рассудительностью, а в очках в тонкой золотой оправе Стрент чем-то смахивал на профессора.