Розы на снегу

Был ещё случай, когда Валентин стал рассказывать, как он, маневрируя в узком месте на отцовском «Москвиче», разбил фару о дерево, а потом так её склеил, что она стала даже прочнее. Надя слушала не оборачиваясь и так же, не оборачиваясь, бросила:

– Прочнее? Это надо проверить.

– Как? – удивился Валентин.

– Ещё раз в дерево фарой въехать. Той же самой.

Иван потом не раз слышал от неё удивительные реплики, более всего его поражала лёгкость и небрежность их исполнения при сохранении внешней невозмутимости.

Глава 9

В конце сентября почти весь отдел на один день вывезли в колхоз на уборку капусты. Иван, не находя разумного для себя объяснения, тянулся к этой загадочной и восхитительной девушке. Если ему не удавалось как бы случайно оказаться с ней рядом, он следил за ней и чувствовал, где она.

День был ясный, хотя и несколько прохладный. Они стояли рядом. В этот момент в чистом небе появился военный самолёт. Иван стал внимательно и, как показалось Наде, с грустью следить за ним.

Поэтому она решила спросить его:

– Ты любишь самолёты?

– Зачем думать о полёте, если это невозможно. Меня бы всё равно не взяли бы из-за зрения.

– «Зачем» – вопрос другой, но я же вижу, что не думать ты не можешь.

Иван удивился её проницательности и только много позже понял, почему она спросила, а Надя тогда не стала объяснять малознакомому человеку, что лично её связывало с авиацией.

К обеду все захотели пить, и на поле привезли флягу с водой и кружкой. Фляга была почему-то неполная.

Надя и Иван подошли пить последними. Пришлось перевернуть флягу, чтобы налить кружку. Надя выпила не полностью. Иван остатками долил кружку до краёв и стал жадно пить. Когда он выпил примерно половину, Надя приподняла его руку за оттопыренный локоть, кружка звякнула по зубам, и вся оставшаяся вода оказалась на рубашке.

– Это всё от жадности. Торопиться не надо, – пояснила она и рассмеялась.

Ей всегда было интересно, как люди ведут себя в неожиданных ситуациях, и после этой безобидной выходки она ждала, что будет делать Иван.

Она мобилизовалась и готова была вступить в диалог и победить. Но он моментально её обезоружил: увидев её напряжение и готовность к прыжку, он улыбнулся и сказал:

– А ты не дождёшься от меня каких-либо слов и действий.

И стал ждать.

– Ну, действие-то как раз есть – ты стоишь и молчишь.

Она была не готова к такому повороту и поняла, что «поле битвы», скорее, осталось за Иваном, но причину увидела в его слабости.