Танец Смерти. Воля свыше. Часть третья

Наверно, то бы единственный раз, когда он не справился. Тогда её спас случайный патруль…

– Говорили, Гунэр отрубил убитым головы и послал Магадхи, – перебила рассказ Нирмала.

– Нет, это сделал Машад. Только у него хватало ума на подобные глупости.

Нирмала вдруг взвизгнула от радости, словно маленькая девочка, высунулась из окошка кареты и, обняв опешившего Нафаджи, крепко поцеловала его колючую щёку.

– Ты странно себя ведёшь, красавица, – он пристально посмотрел на неё. – Если у тебя есть какие-то сомнения в Гунэре, лучше спроси меня.

Я расскажу всё, как есть. И скажу сразу – человека честнее и благороднее я пока не встречал в Арриго. А то, что он любит тебя – вне всяких сомнений.

Нафаджи так пристально смотрел в её глаза, что Нирмала смутилась. На мгновение показалось, что этот взгляд проникает в самую суть, читает сокровенные мысли, и сейчас бывший темежин воскликнет: «Да ты же сестра Тесавы!». Но нет, взгляд Нафаджи неожиданно потеплел, он ласково улыбнулся, и женщина покраснела, словно девчонка, познавшая чувство первой любви.

– У меня нет повода сомневаться в Гунэре, – смущённо пролепетала она. – Просто я хотела больше узнать о нём от его друга. Он мало рассказывает о себе, впрочем, у нас никогда не было много времени, чтобы узнать о прошлом друг друга.

– Он редко вспоминал о нём. Я лишь знаю, что одно время он был жрецом Тэхо, но сбежал из храма. Сама понимаешь – эти лысые старикашки в тогах лишь кажутся набожными и святыми. На самом же деле, они обычные люди с самыми обычными слабостями и пороками.

Гунэр как-то сказал – зайди кто-нибудь посторонний в жилища святых жрецов, и он увидит такое, что увидишь только в трактирах и публичных домах мирсинского порта. Вино, дурман, чревоугодие, гулящие девки – всё это есть в храме Тэхо. Вот потому Гунэр и сбежал – не этого он ждал от святого места.

– А как он попал туда? – Нирмала оказалась немало удивлена таким известием. Гунэр-жрец?!

– Этого он никогда не говорил. Но тебе он точно расскажет. Спроси его, когда вернёмся.

– Не знаю, Нафаджи. Если честно – боюсь. Вдруг это разбередит какие-то старые раны. То, о чём он наверняка хочет забыть, вновь окажется рядом.

– Может случиться и так, – согласился Нафаджи.

Сзади раздался дробный топот копыт, и в следующее мгновение их догнал подозрительно довольный Фахтар. На его раскрасневшемся, под стать закатному солнцу, лице сияла широкая улыбка. Он обдал Нафаджи запахом вина и, хихикнув, сказал:

– Она уже занята, Нафаджи.