Исполнение желаний. Воля свыше. Часть вторая

Тот всё подробно рассказал, правда при этом очень подозрительно поглядывал на них, особенно на Таню.

– Ну, мы идём, – поспешил раскланяться Иван Сергеевич. – Спасибо, теперь найдём.

– Скорее, – подхватил Николай и негромко добавил. – Он что-то на Таню слишком засматривался. Может, за Литу принял?

– Ну да. Думаешь, её тут каждый встречный видел? – махнул рукой Иван.

Ювелирные лавки располагались в стороне от базарной суеты, рядом с крепостной стеной. Здесь было тихо и спокойно. Вдоль рядов чинно прохаживались богато одетые горожане, многие из которых вели под руку даму с закрытым вуалью лицом.

Звенела звонкая монета, переливались всеми цветами радуги драгоценные камни.

Довольно потрёпанный вид путешественников сразу обратил на себя внимание – такие сюда не заходили. Не успел Стрижевский обратиться к одному из понравившихся ему на лицо ювелиров, рядом, словно из-под земли, появился офицер городской стражи в украшенной серебряной насечкой кирасе и двое солдат. Офицер демонстративно положил руку на рукояти своего длинного меча, солдаты держали наготове алебарды.

– Что вы здесь делаете? – строго спросил он.

– Да так, – Стрижевский развёл руками.– Вот, колечко девушке покупаем.

– Здесь не продают дешёвых украшений, – покачал головой офицер.

– Хе! Думаешь, мы хотим покупать дешёвые? Думаешь, у нас денег нет, раз мы одеты так? Или мы очень на нищих похожи?! А тебе не пришло в голову, что мы только что с дороги, устали, как собаки, а ты ещё тут лезешь с глупыми вопросами!

– Вы тут не кричите, уважаемый.

Мне всё равно, с дороги вы или нет. Потрудились бы одеться поприличнее, раз сюда собрались. А если будете перечить, я арестую вас, и эту ночь ты проведёшь не в «Весёлом толстяке», а в кутузке.

– Арестуешь меня?! – Стрижевский расхохотался. – Думаешь, испугал? А ты знаешь, что я – лучший друг королевы и покойного короля. Я прошёл с ними бок о бок битву при Фарнадо, я был с королём в Чёрном ущелье, я творил вместе с ним историю этой земли. И ты, сопляк, грозишься арестовать меня.

Да я сейчас железяку твою тебе в одно место засуну.

Офицер, вероятно, должен был тут же попытаться если не зарубить строптивца, то, по крайней мере, приказать солдатам скрутить его и отвести в тюрьму. Но он растерялся. Он удивлённо смотрел на разбушевавшегося старика, не зная, что делать. Слова о короле и королеве словно парализовали его и, хотя сейчас было совсем не то время, память об их правлении была ещё жива в сердцах.