Игры в героев. Воля свыше. Часть первая

Высокие, стройные сосны рвались навстречу темнеющему, вечернему небу. Оставалось лишь догадываться, куда в этот раз забросил его медальон. Саша прислушался, в надежде услышать голоса или, на худой конец, хотя бы перезвон мечей, но лишь где-то высоко на дереве дятел долбил клювом ствол сосны.

– Где мы? – спросил Стрижевский, заметив на лице спутника растерянность. – Не похоже, чтобы рядом был город. Надо поскорее разобраться, что к чему, если не хотим встретиться с волками или медведями.

– Подожди, не торопи меня.

– Но куда нам идти?

Александр едва заметно пожал плечами, повертел головой по сторонам, словно надеялся что-то разглядеть в сгущающемся мраке. Он не знал, куда податься, но надеялся, что интуиция его не подведёт. Выбрав наугад направление, Саша смело зашагал вперёд. Следом за ним, стараясь не отставать ни на шаг, торопились его спутники.

Быстро темнело. Над головами бесшумно пронеслась тень проснувшейся ночной птицы.

– Утром надо было в такое путешествие отправляться, – тихо проворчал тот, положив ладонь на рукоять меча. – Идём скорее.

Путешественники прибавили шагу, поминутно оглядываясь по сторонам. Но их никто не преследовал. «А ведь зимой волки в стаи сбиваются», – подумал вдруг Саша. Он глубоко вздохнул и почувствовал запах. Запах свежести, запах воды.

– Река рядом.

– А там, смотри, – Анна дёрнула спутника за рукав и показала пальцем в сторону. – Там огни.

– Гарью попахивает. Эйнар говорил, что его деревню сожгли. Видимо, мы дошли.

Они осторожно приблизились к опушке, чтобы рассмотреть, куда попали. Перед ними раскинулась внушительных размеров поляна, усыпанная ещё неубранными грудами углей и обгоревших брёвен. Казалось, кто решит вернуться на пепелище, но, напротив, у самой кромки леса Саша увидел небольшие рубленые домишки.

– Идём, – он потянул за собой Стрижевского.

– Уверен? Это точно твои знакомые?

– Не знаю, но мы никогда не узнаем этого, если будем прятаться в лесу.

Аккуратно обходя груды пепла и головешек, они незаметно приблизились к домам. До слуха доносился негромкий, неторопливый разговор. Хриплый, словно простуженный, голос говорил о своих планах на завтра – куда оттащить брёвна, куда ссыпать угли.