Бог на радуге. Сборник рассказов

Гыриец неспешно, но уверенно схватил огромными зубами нашего теперь уже благовонного героя за воротник пиджака, настойчиво нагнул и сунул, я извиняюсь, мордой в собственное дерьмо, как шкодливого щенка. При этом никаких звуков произнесено не было, но Борис Ильич ясно и чётко, как тогда в собственном кабинете при посещении его непрошенными гостями, ощутил поток информации:

– Нельзя! Нельзя так делать! Нельзя гадить в том месте, в котором живёшь…

Унизительная экзекуция продолжалась секунд тридцать, потом всё неожиданно прекратилось, прозрачная стена снова покрылась матовым налётом, а удивлённому, возмущённому Борису Ильичу только и осталось, морщась и отплёвываясь, переживать позор да брезгливо вытирать с лица собственные фекалии.

– Доигрался хрен на скрипке, – злорадно хихикнул толстый Боб.

– Ничего! Учение – свет, – вздохнул дед Али.

Сверху зашуршало.

– Хавчик! Хавчик! – послышался многоголосый радостный шепот.

Сквозь мутные прутья решётки посыплись какие-то горелые сухари с дымным запахом шашлыка.

Очнулся Борис оттого, что кто-то невидимый насильно поднял его тело и понёс по воздуху.

– Боря! Давай приходи в себя! Пора. Прогулка! – услышал совсем рядом он голос деда Али. – Нужно успеть косточки размять и все дела естественные сделать, чтобы больше не попадать в неприятные ситуации.

– Господи! Это всё наяву. А я так надеялся, что сплю.

– Давай. Давай. Я тебе сейчас покажу все злачные места и расскажу порядки.

И он рассказал всё, что знал. И показал. Где в этой розово-фиолетовой мути делаются большие дела, где малые. Где просто погулять.

Али оказался хорошим другом и мудрым наставником. Старый узбек прекрасно говорил по-русски. Впрочем, может и не прекрасно? Тот же толстяк Боб был австралийцем и вряд ли знал наш язык, но тем не менее его злые шуточки и подколки воспринимались без переводчика.

– Я здесь давно! Очень давно. Много чего повидал. Даже научился немного понимать, о чём «хозяева» говорят друг с другом, и одно могу сказать точно – цивилизация эта гораздо более развитая, чем наша. На несколько порядков, – по вечерам скрипел одно и то же Боб. – Так что дёргаться даже не стоит. Мы для них собачки. Ав! Ав! И на тумбочку.

– Хорошо, что не свиньи, коровы или бараны, – бурчал Борис Ильич.