Странная смерть

Обстановка, в которой обнаружил себя Виктор, без всяких разъяснений свидетельствовала о том, что с ним случилось самое ужасное. Он попал в плохую историю, и что ни чего хорошего ожидать, видимо, более не приходится. О степени наступивших последствий можно только догадываться.

За раздумьями о своём безоблачном будущем, Виктор едва расслышал металлический лязг засова. Он немного приподнялся и замотал головой в поисках источника звука. Наконец он увидел открывающуюся дверь, в которой показалась тень большого человека в фуражке.

Холодный пот пробежал по всему телу юноши. Все сомнения рассеялись. Он в полиции. А это значит, что его прикрыли на пятнадцать суток за пьянку и обо всём сообщат в институт. Прощай учёба, здравствуй родная армия, плюс огромные проблемы с родителями. Не радужная перспектива дальнейшей жизни живо пролетела перед глазами юноши. Было от чего опечалиться.

Как подтверждение страшным предчувствиям, незнакомец в форменной фуражке подошёл к лежащему рядом с Виктором мужчине и ударил его в бок ногой.

– Вставай бродяга.

– Ой, убивают, – противным тонким голоском застонал мужчина.

– Хватит орать, поднимайся.

Мужчина замолчал и, повинуясь приказу, медленно приподнялся, прижавшись спиной к стене.

– А ты, что лежишь, – обратился полицейский к Виктору. – Это и тебя касатик касается. Подъём.

Всегда острый на слова, и не приемлющий ни какого диктата, юноша, в камере не стал вступать в перебранку, осознавая, что это ни как не улучшит его положение.

– Выходите, – скомандовал полицейский, указывая рукой на дверь.

– Чего, – переспросил, державшийся за стену мужчина.

– На выход.

Виктор с сокамерником, едва волоча ноги, вышли в ярко освящённый электрическим светом коридор. Свет мгновенно ударил по глазам, вызвав у арестантов кратковременную слепоту.

Как только зрение восстановилось, юноша смог рассмотреть полицейского. Это был высокий и стройный мужчина лет тридцати пяти, крепкого телосложения, в звании старшего лейтенанта, о чём свидетельствовали его новенькие погоны. Хорошо сидевшая на нём полицейская форма делала его ещё более представительным.