Птицы перелётные

Теперь он оценил красоту её тела, которое в «вульгарных», как писали в журналах и газетах, позах становилось ещё более прекрасным. В конечный пункт очередного путешествия Игорь ворвался всё равно раньше партнерши и, обессиленный, ждал, когда она «на вёслах» доберётся до порта приписки самостоятельно. А потом Надежда со слезами на глазах осыпала его поцелуями, пока наконец не отползла от него, измождённо откинувшись на подушки.

– Ты неплох, мой властелин! И у нас ещё есть время снова отправиться с тобой… куда-нибудь.

Немного вина?

– Спасибо, я не пью… Это, наверное, странно звучит?

– Почему странно? Я даже рада, что мне попался такой невинный мальчик, которого я научу всем этим безнравственностям.

– А мне они так понравились, что я стану «пьяницей», гуляя по твоей постели, как по буфету.

– Извини, так я выпью вина? – спросила Надя.

– Конечно, а я и так будто хмельной… Мне бы закусить… Хочу тебя съесть…

– Потерпи, дорогой! – лукаво улыбнулась Надежда. – Я сейчас.

Она вышла на кухню и чем-то загремела… Через некоторое время девушка появилась всё такая же обнаженная, держа в руках поднос, на котором стояла початая бутылка вина, бокалы и блюдо с фруктами.

Надя напоминала восхитительную вакханку с картин европейских мастеров Средневековья. На голове у неё была надета маленькая кокетливая шляпка. Шляпка, правда, была из другого времени, но это не имело никакого значения. Она была хороша, ослепительно хороша!

– Я принесла выпить мне и закусить тебе, – улыбаясь, сказала она, подставляя грудь для поцелуев Болота.

 – Не спеши, никто не отнимет, разобьёшь бутылку, – бормотала она, осторожно ставя поднос на пол…

И снова было плавание, и снова шторм сменяло солнышко, и капитан вместе с лоцманом значительно увереннее вошли в порт и «пришвартовали корабль любви» к причалу. Он благодарно целовал свою учительницу, и она своим губами и быстрым языком пробежалась по телу Игорька, обжигая его и вызывая в нём что-то такое, о чём невозможно сказать словами.

Они лежали рядом, и нега, охватившая их, была не менее сладкой, чем безумства, рулившие ими тысячелетия в их нереальном полёте.

– Всё! Пора! Одевайся – и домой. Скоро предки вернутся, а я не хочу их обрадовать мальчиком, за которого не собираюсь выходить замуж.

– У-у-у училка! – пропел Игорь.

По дороге к себе он попал под дождь и поэтому домой пришёл с головы до ног мокрым. «И дождь смывает все следы», – подумалось вдруг.