Реванш

Таких, как ты, не так уж и много на нашем курсе было…

– Передумал, Лагранж, передумал…

– Правильно сделал, – кивнул Лагранж. – Пилоты твоего уровня не должны пропадать в каких-то там элитных отрядах, которые просиживают штаны на заднице, пыхтя от самодовольства, и ничего не делают. Прокис бы ты там… Тем более что, как мне кажется, от их элитарности осталось только название.

– Ну а на войне сбить могут в первый же день, с несовместимыми с жизнью повреждениями, – заметил Крис. – Получится, что провел ты целых пять лет, чтобы скочеврыжиться за одну минуту.

– Ну и хрен. Мне уже будет фиолетово…

– Тоже верно.

– Объявляется посадка на рейс 17783428900, «Галактик-лайн», через четвертый терминал, – оповестила через громкоговоритель справочная служба космодрома. На большом табло высветилась аналогичная надпись. – Объявляется…

– Оп-па. Мой рейс, – встал с кресла Лагранж.

Крис сверился с билетами и тоже встал, подхватив свою сумку.

– Аналогично… – сказал он.

– Стоп! – резко развернулся Лагранж.

– В чем дело?

– В какой отряд ты записался?

– «Кобра»…

– Уф-ф… – облегченно выдохнул Лагранж. – Не придется стрелять друг в друга.

Форкс его понимал.

– Ладно, пойдем. Может, нам даже удастся полетать вместе.

– Вполне…

Форкс действительно был не против. Его однокурсник был неплохим пилотом.

10

Райс Алламан вышел из собственного «милитари» с откидным верхом и на секунду задержался перед двухсотэтажным небоскребом, над входом в который большими синими буквами сияла надпись «Комитет единого контроля».

Дверь автоматически открылась перед Райсом. Охранник, как и положено охранникам, только проводил вошедшего подозрительным взглядом, посмотрев в свой терминал. Он не обнаружил ничего подозрительного и тем более опасного и быстро потерял к посетителю интерес.

Райс не был в Конторе уже больше года: просто потому, что он работал не канцелярской крысой, перекладывая бумажки с одного края стола на другой. Он был агентом-нелегалом.

«Что им нужно? – недоумевал он особенно оттого, что его желал видеть сам директор. – Неужто сам Дядя решил посмотреть, готов ли я к новой операции? А если решит, что не готов?…»

Впрочем, эти рассуждения он выбросил из головы. Что случалось с теми, кто был «не готов», он прекрасно знал. Тех отправляли в почетную отставку.