Мятежник

Маар напряг память и действительно припомнил, как доведенный до сумасшествия однообразием и отсутствием половых связей (хотя он никогда не считал себя озабоченным, более того – образцом выдержки), напал на молодую чету членов экипажа, пробравшись к ним в каюту.

«Кажется, я кого-то даже пырнул ножом», – вспомнил Маар.

– Да, припоминаю… Надеюсь, все обошлось благополучно? – искренне поинтересовался полковник. Попасть под суд еще и за убийство, помимо неисполнения приказа, не хотелось.

– Да, сэр. Орроган оказался довольно живучим.

Несмотря на рану в животе, сумел вас оглушить до того, как вы натворили непоправимых дел.

– Хорошо… Надо будет нанести им визит и извиниться. Кстати, где этот Орроган? – поинтересовался Амброй, оглядевшись вокруг.

Остальные койки пустовали, а лазарет на корабле пилигримов, насколько Маар знал – только один.

– Он уже давно выписался, сэр, – с непонятной улыбкой отозвался медик и, не выдержав, отвернулся и едва слышно хихикнул.

– Ага… – кивнул полковник, почувствовав в этом какой-то подвох, но пока не понимая, в чем именно он состоит.

2

Ощутив прилив сил, полковник Амброй принялся переодеваться. Избавился от лазаретной пижамы и облачился в приготовленную экипажем форму, немного подивившись тому, что подготовили именно его форму, а не обычную одежду, прихваченную еще из Страны варваров.

«Ну да ладно, – подумал он, соглашаясь с выбором. – Так извинения станут более официальными, а значит – значительными».

Прошло еще полчаса, прежде чем полковник смог держаться на ногах.

Тут ему пришла в голову мысль, что форму ему дали не просто так, а для суда – суда над ним за проступок. Все-таки покушение на жизнь и попытка изнасилования.

Это его немного встревожило. Пилигримы всегда отличались независимостью нравов – себе на уме, и просчитать, как они поступят, трудно, тем более что нападение совершено на одного из них.

Тут надо сказать, что экипаж корабля пилигримов – это семья. Не просто объединенные бортом судна разные люди, начинающие со временем чувствовать по отношению друг к другу какое-то единство, а в прямом смысле.

Каждый член экипажа приходился друг другу родственником различной степени дальности.

Пилигримы вели уединенный образ жизни, путешествуя в бескрайних просторах космоса, исследуя все его закоулки, до которых способны добраться их корабли. А корабли империя строила им в обмен на необходимую информацию.

Тут полковник усмотрел нестыковку.