Цербер

Видимо, водители так же любили проводить время в своем гараже, как юноши – в гараже Джека Вильямса. Потом до всех дошло, что к чему. Очнулся таможенник. Он-то и начал первым ломиться в люк, требуя, чтобы его открыли.

– Немедленно выпустите нас! Вы незаконно удерживаете людей! Вы за это поплатитесь! Откройте немедленно!!!

К таможеннику присоединилась тройка водителей. Шуму они подняли гораздо больший, чем Рон с Джеком, и это дало результат. Люк со скрипом открылся, но жаждущие выбраться, вместо того чтобы проскочить в проем, отхлынули назад.

– Кто-то хотел выбраться?

– Да! – выкрикнул таможенник.

Он хотел что-то сказать еще, но грохнул выстрел и человека отбросило назад в проход, где его затрясло, как от сильнейших коликов.

Ян, упав на колени и заломив от отчаяния руки в мольбе, попытался вызвать к себе жалось:

– Отпустите, Богом прошу! У меня жена, дети малолетние…

– Сыть, козявка! – передернул затвор ружья высокий пилот.

Но Ян продолжал на коленях лезть вперед. Раздался выстрел, и водителя отбросило следом за таможенником в таких же судорогах.

– Еще кто-то желает выйти? – снова спросил насмешливый голос.

Остальные водители и друзья, увидев результат подобного желания, понуро повесив голову, отступили назад.

– Я так и думал, – продолжал усмехаться пилот. – А теперь тихо, ублюдки! Еще один звук выше пяти децибел, и я вас всех накормлю подобными пулями прямо в живот, чтобы глотать не пришлось!

Дверь с лязгом захлопнулась, и что-то заскрипело, это провернули колесо задраивания люка.

16

Подавленное молчание длилось долго. Таможенника и Яна перестало трясти только через минуту. Водители помогли им встать с пола и уложили на полки, где они окончательно затихли, приходя в себя.

Рон захотел в туалет. Но он боялся даже сказать кому-нибудь об этом, опасаясь, что тут же появятся эти страшные люди и начнут стрелять из своих страшных ружей.

Время в переделанном под непонятные нужды трюме с мыслями о неизвестной, но, несомненно, страшной дальнейшей судьбе тянулось мучительно медленно.

Следующим событием в жизни пленников и новой отсечкой времени стал новый скрип люка. Когда он открылся, пленники инстинктивно отпрянули назад, не зная, чего ожидать.