Триумф броненосцев. «До последнего вымпела»

Это был совсем молоденький гардемарин и, обменявшись парой фраз со старшим лейтенантом, юноша обратился к Вурму:

– Рад вас приветствовать, господин рейтенант! – звучало достаточно чисто, а то, что японцы не могут выговаривать звук «л», Николай Васильевич знал давно. – Как ваши дера?

– Спасибо, хреново, – русский офицер чувствовал, что его опять переиграли. – Простите, а вы ездите верхом?

– Зачем вам это знать? – гардемарин позволил себе выказать удивление.

– Просто подозреваю, что вы не поняли моего вопроса и русским владеете на уровне нескольких фраз.

Итак?

– Я моряк и на рошадях никогда не ездир. Этого достаточно?

И снова карта была бита. Карта последней надежды.

– Хорошо, вы меня убедили. Господин Кисика, – перешел лейтенант на английский, – все равно я не поверю, что вы опуститесь до пыток моих людей. В этой войне Япония проявила себя хоть и хитрым, но благородным противником. Не думаю, что вы, вместе с экипажем своего корабля, являетесь исключением.

– Приятно слышать, – слегка поклонился японец, – но не советую на это рассчитывать. Мы придерживались европейских принципов ведения войны, когда побеждали. Теперь же речь идет о выживании нации. Тем более что на борту нет иностранных корреспондентов и наблюдателей.

– Но ведь мои матросы, оставшиеся в живых… – Вурм осекся.

– Что? Вы уже сами поняли? Никаких «оставшихся в живых» не будет. «Камикадзе» получил серьезные повреждения и нужно было заботиться о спасении своего корабля, а не вражеских моряков.

Меня не осудит никто: от раненного вами капитана первого ранга Фудзимото и до последнего матроса. И ни один из них не проронит ни слова о том, что произошло на борту нашего миноносца. Смею вас уверить – ни один. А правду от ваших людей мы все равно узнаем. И вы будете на это смотреть. Будете! Можете не сомневаться. Верите?

Офицеры смотрели друг на друга в упор. И лейтенант Российского Императорского Флота Николай Васильевич Вурм жалел уже не только о том, что не утонул со своим «Буйным», но и о том, что вообще родился на свет.

– Я могу подумать? – до жути хотелось, чтобы рядом был револьвер – одно нажатие на спусковой крючок, и все бы кончилось…

Кончилось бы для него, лейтенанта Вурма, но не для матросов с «Буйного»…

Нет! Уходить от проблем с помощью самоубийства… Не зря церковь этого не прощает – переложить свои проблемы на других – не выход.