Громовик

Зато у меня неплохо вышло одно из болотных чудовищ, с которыми встречаться в дальнейшем никто больше не желал и, собственно, сама старуха, которой я это все сейчас рассказывал. Ее я нарисовал, почему-то, в длинном платье до пят и с густыми волосами на голове, хотя ни того, ни другого здесь и близко не было.

Все это время женщина сидела, не шелохнувшись, и внимательно всматривалась в то, что я перед ней изобразил. «Гатра», – довольно произнесла она, когда рассмотрела на земле болотное чудище, но все остальное, по-видимому, для нее не представляло никакого значения.

– Послушай, Эл, – с нетерпением буркнул Хедрик. – По-моему, ее ничего кроме «гатры» не интересует. Зря мы это все затеяли.

– Ее можно понять. Такая у нее жизнь. Давай не будем спешить и…

Старуха не дала мне закончить свою мысль. Она решительно поползла к дальнему углу хижины и стала рыться там в куче разного хлама, отыскивая что-то очень для себя важное.

– Сейчас еще чем-нибудь удивит, – заявил Хедрик и сложил на груди руки.

 – Готовься.

Наконец, она повернулась к нам и мы с Хедриком чуть не лопнули со смеха. На ее на редкость некрасивом лице сейчас присутствовало какое-то детское выражение, а во рту она держала блестящий металлический предмет в виде цапли, расправившей в стороны свои крылья.

– Слушай, Эл, – еле сдерживая себя, чтобы не надорвать живот, выдавил Хедрик, – Это же… это же… ха-ха… это же свистулька…

Я сам катался по полу, не замечая боли в боку.

Рассмешить нас так, как это сделала эта старуха, кому-то другому вряд ли удалось бы. Представьте себе, грязная старая карга, без зубов, одетая в звериную шкуру, радуется, как ребенок тому, что у нее во рту находится какая-то блестящая побрякушка.

– Но… но, Хед, – я пытался что-либо ответить ему. – Твоя дудочка по-проще будет….

Хедрик разразился еще более безудержным хохотом, не в силах терпеть это зрелище дальше.

В конце концов, мы нашли в себе силы, чтобы немного успокоиться.

Все время, пока нас разрывало от смеха, старуха непонимающе таращилась на нас и выдувала из свистульки негромкие звуки, похожие на отрывистый мышиный писк. Чего-то, похожего на какую-либо музыку мы, конечно-же, не услышали.

– Этакая валькирия наоборот, – сказал я Хедрику, когда пришел в себя.– Предлагаю называть ее Брунгильдой Болотной.

– А чего, «Болотная Брунгильда», звучит! – согласился он. – А лучше просто: «Богильда».