Как предать наглеца забвению

Хочешь, подвезу тебя до дому?

– Да-да, конечно!

– Тогда айда в лимузин! – Швайнштерн вскочил и широкими шагами направился к выходу.

Рита, едва вытерев губы салфеткой, засеменила за ним. Артист грубо оттолкнул водителя, пытавшегося открыть дверцу, и сделал это сам, пропуская Риту вперед. Девушка и телохранитель уселись на том же месте, что и по пути сюда, а вот Швайнштерн плюхнулся рядом с Ритой, почти вплотную прижавшись к ней. Она и не думала отодвигаться. Отчего-то такое тесное соседство было даже приятно.

Лимузин колесил по улицам города, прямо к дому Риты и Виктора. Девушка думала, что просто выйдет из машины, попрощается с артистом и поднимется к себе. Однако Швайнштерн неожиданно вызвался ее проводить. Этим он ставил ее в неловкое положение, впрочем, уже в который раз за день. Повстречайся им сейчас Виктор, и новой скандальной сцены было бы не избежать. Пока артист, деликатно поддерживая Риту за локоть, вел ее к подъезду под пристальными взглядами соседей, оторопевших при виде роскошной машины, девушка изо всех сил старалась принять невозмутимый вид.

И тут у нее пискнул телефон в сумочке. Извинившись, Рита высвободила локоть и достала трубку. «Вызвал шеф. Буду вечером», – прочитала она эсэмэсот Виктора и облегченно вздохнула. От Швайнштерна не укрылось ни то, ни другое.

– Не пригласишь меня на чашку чая? – невинно поинтересовался он.

– Что? – смутилась Рита. – Да-да, конечно, заходи!

– Благодарю, – ухмыльнулся Швайнштерн и зашел вместе с Ритой в подъезд.

За ними тенью последовал телохранитель.

Глава 11

– Колян, побудь здесь, – распорядился Швайнштерн, едва они оказались в квартире, и тихо добавил: – И никого не пускай.

Телохранитель величественно кивнул и занял позицию в тесном коридоре квартиры, одновременно загораживая своей массивной фигурой проход. Рита и Швайнштерн прошли в комнату.

– Ну, что ж, показывай, как живешь, – с воодушевлением потер руки артист.

– Мы живем довольно скромно, – в очередной раз за сегодня смутилась Рита.

Иное дело Швайнштерн! Он буквально излучал великодушие, участие и неподдельный оптимизм. И куда подевалась его грусть? Артист вел себя по-хозяйски, будто уже бывал здесь и к унылой простоте Ритиного жилища ему не привыкать. Швайнштерн тут же извлек откуда-то бутылку крепкого алкоголя и поставил посреди стола:

– Тащи рюмашки! – весело провозгласил он.