Как предать наглеца забвению

Протянутую руку он то ли не пожелал заметить, то ли просто опасался за свежий маникюр. Однако Гену это не обескуражило. Кому, как не ему, было знать, что главный здесь Юра, что бы там ни воображал себе этот напыщенный юнец.

– Приступим к делу! – воскликнул он. – Вам, молодой человек, сюда, в надежные руки наших операторов. Ну, а мы с тобой, Юр, зайдем ко мне и обсудим кое-какие детали.

– С удовольствием! – продюсер помог Швайнштерну справиться с дверью, а сам отправился вслед за Геной.

Артист вошел в полумрак студии.

Впрочем, операторская была ярко освещена, и через уже упомянутое окно в помещении проникало достаточно света, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в темноте. Швайнштерн уселся на специальный стул для исполнителя, надел наушники и пододвинул к себе микрофон.

– Ну, наконец-то! – обрадовался Виктор, завидев артиста, и щелкнул тумблером. – Добрый день!

Рита смотрела во все глаза и, казалось, тут же забыла те томительные часы ожидания, которые ей пришлось провести на неудобном гостевом табурете.

– Привет! – откликнулся Швайнштерн. – Что тут надо делать?

– Когда я подам сигнал, на табло перед вами включится обратный отсчет. Потом загорится оповещение: «Идет запись», и одновременно в наушники пойдет фонограмма. Вы должны приготовиться.

– Угу…

– Какую песню будете исполнять первой?

– «Белый лимузин».

– Добро. Готовы?

– Да.

– Стартую отсчет! – Виктор щелкнул тумблером своего микрофона, отключая любые звуки из операторской, и запустил фонограмму.

Дождавшись начала музыки, Швайнштерн запел:

– «Эх, ух, вот так! Лимузин! При делах!»

– Эх, ух? – недоуменно пробормотал под нос Виктор и переглянулся с Рудиком.

Слова песни он слышал впервые. – Что за треш?

Рудик пожал плечами и немного подкрутил басы.

– «Это я, такой крутой! Лимузинчик белый мой!» – продолжал Швайнштерн.

– Стоп! – Виктор остановил музыку.

– Что такое?

– Вы не попали в ритм, когда пели «лимузинчик белый мой». Ударные прозвучали чуть раньше.

– Вот черт! – выругался Швайнштерн и добавил несколько витиеватых нецензурных выражений.

Рита покраснела, а Швайнштерн подмигнул ей и сказал:

– Давай еще раз фанеру.

Виктор послушно запустил отсчет по новой. А Швайнштерн снова запел. Однако уже не второй строфе фонограмму снова пришлось остановить.

– Не попадаете в ноты, – прокомментировал свое решение Виктор.

Швайнштерн снова выругался, на этот раз отборным трехэтажным матом. Начали с начала. Так продолжалось долго.