Пирс. Джонни Пирс

Гора до полусмерти его заколотил, а в заключении покрошил кость в ноге на тысячи осколков.

Долгое восстановление и операции не дали Джонни стать инвалидом, но шрам на ноге остался как вечное напоминание об ошибке. Год пролетел мучительно и казался вечностью. Но он остался позади и Джон, хоть и прихрамывая, но всё же мог ходить, благодаря стараниям врачей.

Спустя пару месяцев после выписки у матери парня остановилось сердце, и она скончалась, оставив его совсем одного. Совершеннолетие прошло на больничной койке и прошло как обычный день.

Не зная толком русского языка, первые два месяца приходилось общаться с помощью переводчика в мобильном и на языке жестов. Он чувствовал себя по-идиотски, но стремление приспособиться оказалось сильнее всего остального и воспоминания о прошлом очень быстро превратились в прах.

Беспощадная Россия ежедневно преподносила всё новые и новые сюрпризы.

Джонни очень быстро всему учился, и это очень помогло ему в поиске работы. Не предел мечтаний, но на жизнь более чем хватало – так как работники колеса и монтажки очень неплохо зарабатывают. Именно шиномонтаж выбрал Джонни – и физическая нагрузка и большой объём работы не давал ему скучать. Да и там у него была возможность заводить новые знакомства. Всё-таки это столица, которая выглядела очень похожей на его проклятый и покинутый Богом городок.

Парень не бедствовал, но сидеть без дела не любил. В выходные от работы он посещал спортзал и занимался, а после, сидел за ноутбуком и вытягивал деньги из сети всеми известными легальными способами – инвестиции и ставки делали своё дело. Монета в кармане всегда приободряя звенела.

Вид из окна успокаивал – бесконечно идущий поток автомобилей завораживал. Особенно вечером, когда загорались фары и фонари вдоль дороги.

Джонни по привычке выбрал квартиру рядом с дорогой. Возле дома постоянно кипела жизнь. Но иногда по вечерам нападала тоска – женской руки рядом остро не хватало. Накачанное тело и неглупая голова на плечах несомненно привлекали многих девушек – и красивых, и не очень, и совсем страшненьких. Но погремушки интересовали его двадцать один год назад, когда ему был годик. А сейчас уже не интересно.