Легионер. Книга первая

Но – пути Господни неисповедимы! – негодяйке Засулич и ее ловкому поверенному Александрову удалось то, что казалось немыслимым! Присяжные оправдали террористку вчистую – под бурные овации всего зала суда, куда «нигилистам» и смутьянам, казалось бы, даже хода не было. Нонсенс!

Освобожденную тогда прямо в зале суда Засулич вынесли из помещения на руках не допущенных в зал студентов и прочего разночинного элемента. Толпа понесла негодяйку по улице. Полиция и казаки попытались рассеять сию стихийную демонстрацию – и произошли столкновения, пролилась кровь.

Сама же виновница «торжества» скрылась.

О возмутительном происшествии, разумеется, доложили депешей государю, возвращавшемуся в конце мая в Петербург из Ливадии, где Александр II пытался отдохнуть и рассеяться после последнего покушения на него самого. И здесь Набоков дал маху, просидев, ожидаючи государя, в Петербурге. Не учел, что хитромудрый царедворец Дрентельн не будет ждать императора в столице, а выедет ему навстречу. Таким образом, министр юстиции упустил возможность лично изложить монарху объективную версию случившегося и принести полагающиеся оправдания.

Александр, уже встретившийся с шефом Жандармского корпуса, принял Набокова весьма холодно, слушал с досадой и остался убежденным в том, что его министр юстиции оказался политически недальновидным человеком.

Председатель же Петербургского окружного суда Анатолий Федорович Кони, коему после подобного конфуза следовало бы немедленно подать в отставку, категорично и дерзко отказывался это сделать каждый раз, как он, министр юстиции, заводил об этом разговор.

Более того: он дал понять Набокову, что если нажим на него не ослабнет, то ему ничего не останется делать, как искать защиты у государя, повелением которого в России и была проведена судебная реформа, введен европейский суд присяжных и т. д.

Словом, нынче шеф жандармов торжествовал победу и считал излишним скрывать это. Вот и сейчас он с улыбочкой на одутловатом лице задавал Набокову участливые по форме вопросы, а тот делал вид, что не замечает издевки и своей раздраженности старался не показывать.

– Нет, Александр Романович, арестованный полицией убийца совершил уголовное преступление и к политике никакого отношения не имеет, не извольте беспокоиться! И на извозчике за ним самолично гоняться не было нужды, – не удержавшись, все же подпустил яду Набоков, намекая на обстоятельства недавнего, мартовского, покушения на своего собеседника, главы всесильного III Отделения.