Легионер. Книга первая

Будьте благоразумны, господин фон Ландсберг! – последнюю фразу Путилин произнес чуть громче – видя, что офицер оглядывается, будто проверяет его утверждение об оцепленном вокзале.

Пожав плечами, Ландсберг послушно направился за Путилиным к нескольким экипажам, стоявшим у вокзала отдельной группой.

– Вы обвиняетесь в том, что насильственно лишили жизни отставного надворного советника Власова и его прислугу, мещанку Семенидову, в его квартире в Гродненском переулке, – дождавшись, пока Ландсберг заберется в экипаж, произнес Путилин.

– Какая чепуха! – фыркнул было один из встретивших офицеров. Второй сжал ему локоть. Ландсберг хотел что-то сказать и даже приостановился, но потом махнул рукой и отвернулся.

Сыщиков, ехавших на пролетках следом за арестованным, на территорию батальона и в казармы не допустили. Путилина, шедшего чуть позади Ландсберга, в приемной полковника Кильдишева мягко придержали за локоть.

– Господин полковник желает побеседовать с прапорщиком фон Ландсбергом с глазу на глазу, – произнес над ухом Путилина адъютант командира с погонами подпоручика.

Второй раз за локоть начальника Сыскной полиции мягко придержали, когда Ландсберг через несколько минут вышел из кабинета полковника и в сопровождении двух офицеров направился к выходу.

– Соблаговолите подождать, ваше превосходительство! Прапорщик Ландсберг исполняет… исполнял, пардон, в батальоне должность финансового делопроизводителя. И на время полицейского дознания должен сдать дела, – так же тихо проговорил подпоручик, всем своим видом выказывая вздорность каких-то там полицейских дознаний.

 – И не извольте беспокоиться: господин фон Ландсберг никуда не убежит. Полковник Кильдишев поручается в этом своим честным словом. Или вы там у себя, в полиции, не верите в честное слово князя и боевого офицера?

Подпоручик явно нарывался на скандал, но Путилин счет за благо промолчать. Должность его соответствовала генеральской, старше его по чину здесь не было никого, включая командира батальона.

Можно, конечно, было поставить это мальчишку-адъютанта на место, но к чему, зачем? Неприязнь же и даже ненависть строевых офицеров к полицейскому сословию была общеизвестной. И никакой скандал этого не изменит!

Путилин пожал плечами и снова опустился на диван, демонстративно глянув при этом на часы. Пусть мальчишки хорохорятся, решил он. Пусть – главное, Путилин был отчего-то уверен в том, что стреляться Ландсберг не станет.