Легионер. Книга первая

Рану свою он объяснил собственной неосторожностью: вставлял-де саблю в ножны и порезался. Лично он, Грингофф, считает подобное объяснение неубедительным: саблей, скорее, можно было порезать левую руку, придерживающую ножны.

С этим судебный следователь Павлов и отправился в казармы Саперного батальона. Там он прежде всего разыскал военного доктора, который подтвердил, что в ночь с 25 на 26 мая подавал помощь делопроизводителю батальона прапорщику фон Ландсбергу.

На штатского следователя доктор Мартов смотрел с плохо скрытым пренебрежением, и когда Павлов поинтересовался: не вызывали ли у военного медика, человека, понимающего толк в ранах, сомнения по поводу объяснений Ландсберга, только фыркнул.

На службе, милостивый государь, все бывает, мол!

Дома следователя поджидала телеграфная депеша от самого Путилина: он срочно приглашал того к себе на Казанскую, в присутствие.

Про ранение знакомца Власова, сапера Ландсберга начальнику сыска доложить уже успели. Очень заинтересовался Путилин и бумагами, которые следователь нашел в изъятом архиве покойного Власова.

Иван Дмитриевич велел подать всем чаю с бубликами и быстро просмотрел эти бумаги.

Из записей Власова следовало, что Карл фон Ландсберг сделал у него более полугода назад заем на сумму 5 тысяч рублей – в виде ценных бумаг. А в начале нынешнего года – новый заем в 4 тысячи, уже наличными – для чего Власов продал два своих заемных билета по 2 тысячи рублей. По поводу обеспечения заемных сумм стояла пометка Власова: «прост.

расписка». Срок возвращения обоих займов был определен по первому требованию.

Кроме того, был найден черновик поздравительного письма. Судя по тексту – письмо приготовлялось Власовым ко дню бракосочетания Карла фон Ландсберга. В этом письме отставной надворный советник с торжественностью сообщал, что в качестве подарка новобрачному преподносит ему погашенный вексель на сумму девять тысяч рублей. Даты в черновике письма не было.

Нашел Павлов и завещание Власова, в котором тот единственным своим наследником и душеприказчиком называл опять-таки Карла фон Ландсберга.

Ему же было вверено оказание посильной финансовой помощи семейству брата Власова – не менее ста рублей в год. Наследство покойного заключалось в ценных бумагах на сумму около сорока тысяч рублей.

– Ну, что вы обо всем этом думаете? – поинтересовался Путилин, возвращая бумаги следователю.

– Дарственная и завещание у меня никак «не пляшут», – пожаловался следователь.