Агасфер. Вынужденная посадка. Том I

Он вынул из бумажника клочок бумаги, на котором они со Штырем в ресторане намечали сегодняшний маршрут.

– В нашей программе Охотск и побережье возле него, потом… Потом Таранай и Остромысовка. Рекомендовали также дорогу через перевал на Невельск – там, кажется, уже Татарский пролив… Справимся за день? Вас как, кстати, зовут?

– Сергеем Сергеичем в самый раз будет. А успеем везде или нет – от вас тоже зависит. Сколько будете природой любоваться. Мне-то по барабану, наряд до двадцати одного часа.

– Ну и поехали тогда, Сергей Сергеевич.

– Хозяин – барин, – неопределенно заключил водитель, трогая джип с места. – Только на фиг вам Таранай сдался, господин хороший? Асфальт туда, конечно, хороший, а пейзажи – так себе. Часа три только на дорогу убьем.

– Вы человек местный, вам виднее. Давайте тогда этот пункт напоследок оставим. Успеем – хорошо. Не успеем – жалеть не будем. И вот еще, Сергей Сергеевич: эту табличку интуристовскую давайте снимем, из скромности.

– Хозяин – барин, – повторил водитель, пряча табличку за козырек. – Останавливаться будем в «оплотах цивилизации», или у вас все с собой?

– В «оплотах цивилизации»? – Берг нахмурился. – Вы о чем?

– Водка, коньяк, шнапс, – ухмыльнулся водитель. – Дело ваше, господин хороший. Только чем дальше от города, тем больше шансов на паленую выпивку налететь. Имейте в виду! Россия!

– А-а, вы об этом, – рассмеялся Берг. – Энзэ у меня действительно с собой, но пополнять его я не планировал!

– Хозяин – барин… – И водитель замолчал до самого Охотска.

Берга это устраивало. Поглядывая по сторонам, он вспоминал вчерашний вечер в ресторане, неназойливые расспросы Петра Штыря, его пространные рассказы о своей архивной службе, о забавных ответах студентов на семинарах и экзаменах. Берг еще вчера пришел к выводу, что большая часть предостережений бывалых людей, побывавших в России, во многом навеяны старыми мифами времен холодной войны.

Хотя… Хотя, может, его убеждение базируется на ностальгическом представлении о родине предков? Вряд ли он сам в обозримом будущем вернется в эту страну насовсем – слишком она была чужой и холодной. Но думать плохо о Родине просто нельзя! Этой сентенцией отец часто завершал свои воспоминания. Эта же мысль Майклу Бергу попадалась и в дневниковых записях его деда и прадеда.