Агасфер. В полном отрыве

И мне хотелось его увидеть – что же здесь странного?

– Но у вас во Владивостоке произошла, насколько я знаю, и менее приятная встреча. С правой рукой директора Департамента полиции Петербурга, неким господином Манасевичем-Мануйловым. Вот о нем нам известно многое! Долгое время он возглавлял Парижское отделение российской охранки, потом вернулся в Петербург, где под сенью Департамента полиции занялся выявлением иностранных шпионов. Должен сказать, что действовал он весьма успешно, и сумел перехватить у наших дипломатов несколько ключей к шифрам.

– Скрывать нет смысла: я от него просто откупился. Дал отступные – этот человек очень любит деньги.

– Почему человек из полицейской контрразведки, специалист по шпионам, вдруг заинтересовался вами?

– Это личные счеты, господин Осама.

– Вы неискренни со мной, господин Берг! И это очень меня огорчает, – сокрушенно покачал головой японец. – И куда это вы все время смотрите?

Вместо ответа Агасфер молча указал здоровой рукой на противоположный край бассейна. Во время всего разговора с разведчиком он не спускал глаз с расплывчатых фигур, двигавшихся какими-то странными прыжками. Когда фигуры приблизились, Агасфер в изумлении вытаращил глаза: это были обезьяны! Гоняясь друг за другом, две из них запрыгнули на край их бассейна и с шумом рухнули в воду, ничуть этим не смутившись.

– А-а, обезьяны! – ничуть не удивился японец. – Совсем забыл вас предупредить, барон: курорт расположен практически на территории национального парка, где водятся эти обезьяны. Их запрещено трогать, и они совсем не боятся людей, как видите. До войны, в сильные морозы, я сам видел, как они забирались греться в онсэны, не обращая внимания на отдыхающих.

Услыхав позади шорох, Агасфер вскочил на ноги и убедился, что несколько бесшумно подобравшихся к бассейну бесхвостых обезьян увлеченно роются в оставленных им простынях и играют с полотенцем.

– Кыш! Брысь! – крикнул Агасфер, и обезьяны с воплями кинулись прочь, захватив при этом его полотенце.

– Я же говорил вам! – засмеялся Осама, демонстрируя свое, которое он так и держал у себя на голове.