Рота Его Величества

Песчаная земля поддавалась легко. Я был на полпути, когда к забору подошла Глафира.

– Сеять будешь? – спросила удивленно. – Что?

– Пшеницу! – сообщил я. – В мире неурожай.

– Пшеницу поздно, – возразила соседка. – Май на дворе!

– Тогда бананы! Их тоже покупают.

Глафира засмеялась и погрозила мне пальцем:

– Хитрый! Не хочешь говорить! Ну да ладно, свой огород я засадила. Хороший ты парень, Илья! – заключила соседка. – Уважительный, работящий. Я думала, продашь дом, а ты огород копаешь. Значит, остаешься.

Это правильно! Хороших мужиков у нас в городе мало, хоть одним да больше. Тебе невесту сыскать? – предложила Глафира. – Ты ведь наших не знаешь, нарвешься на шалаву! У меня хорошие девочки на примете: порядочные, работящие. Не пьют, не курят…

– Я подумаю, – пообещал я. – Насчет непьющих.

Соседка постояла чуток, наблюдая за моей работой, затем побрела к себе. С огородом я покончил к вечеру – на остатках сил и в припадке злости. Золотая лихорадка оказалась сильней алкогольной; я вскопал все, не получив взамен даже выпивки.

Бросив лопату в сарай, я умылся и занялся ужином. Стоял чудесный теплый вечер, и мне не хотелось сидеть в стенах. Я вытащил стол и стулья во двор, разложил еду по тарелкам и открыл поллитру. Ее я точно заслужил.

Я заканчивал ужин, когда в калитку постучали. Это оказалась не Глафира, как я ждал, а нотариус – тот самый, который выдал свидетельство о наследстве.

– Извините, Илья Степанович, – сконфузился он. – Я не вовремя.

– Очень даже вовремя, – возразил я.

 – Прошу к столу! – Я плеснул в рюмку и подвинул ему.

– Что вы! – замахал руками нотариус. – Я по делу!

– Обижусь, – сказал я.

Он помялся и присел. Нотариус мне нравился. В провинции встречаются такие пареньки: румяные, стеснительные и безукоризненно честные. Антон, так звали нотариуса, не только выдал мне свидетельство о праве на наследство, но подробно рассказал, как оформить дом, и даже вызвался к нему сопроводить, пожертвовав ради этого своим обедом. Я едва отбился.

– За наследство!

Антон выпил и закашлялся. Я придвинул ему тарелку и подал вилку. Гость торопливо закусил. Я снова наполнил рюмки.

– Илья Степанович! – Он прижал руки к груди. – Я вас прошу! Я не пью!

– Жена запрещает?

– Я не женат!

– Невеста?

– У меня ее нет.

– Это большое упущение со стороны местной общественности! – сказал я. – Его следует немедленно исправить. У Глафиры Семеновны есть на примете порядочные и работящие девушки.