Рота Его Величества

Украдены. Возможно, ограбление или, что хуже, убийство. Звонок в полицию, ОМОН, маски-шоу. Мордой в пол, руки за голову, ноги на ширине плеч… Чувствовал!»

По уму, мне следовало бежать, причем немедленно. Однако бежать не хотелось – совесть моя была чиста.

Дверь, в которую скользнул клерк, открылась, из нее выглянул старик. Совсем древний и с характерной внешностью. Старик уставился на меня немигающим взглядом.

– Это вы принесли монету? – спросил он скрипучим голосом.

Я кивнул.

– Зайдите, пожалуйста.

Появившийся клерк открыл мне проход, я подумал и вошел. Комната за дверью оказалась складом, уставленным стеллажами. Они были завалены вещами, главным образом бытовой техникой. Старик провел меня к столу и предложил стул. Сам устроился напротив.

– К вам один вопрос, молодой человек, – сказал он, глядя мне в глаза. – Где вы взяли монету?

– Я обязан отвечать?

– Не обязаны. Но в таком случае я звоню в полицию.

– Звоните!

Он некоторое время смотрел молча.

– Вы производите впечатление приличного человека, – сказал он задумчиво.

«Да! – подумалось мне. – Это я удачно зашел!»

– Друга звали Иван Павлович?

– Так! – подтвердил он.

– Это мой дядя, он умер полгода назад. Я наследник.

– Можете подтвердить?

Я достал свидетельство. Старик взял его, изучил и вернул бумагу.

– Как умер Иван? – спросил тихо.

– Что-то напутали с лекарством.

– В последний раз он выглядел плохо… Боже, почему он не пришел ко мне? – всплеснул руками старик.

Я хмыкнул.

– Ну да! – покосился он. – В вашем представлении любой, кому за шестьдесят, – старик. Мне скоро восемьдесят, но старым я себя не считаю. Иван для меня – просто мальчик. Какое несчастье, какое несчастье…

– Монеты возьмете? – перебил я. Причитания меня утомили.

– Разумеется! У вас сколько?

Я высыпал червонцы на стол.

– Всего-то?

– Сколько есть.

Он смотрел недоверчиво. Я развел руками.

– И вы шли ко мне с этим?

– Я к вам не шел, заглянул случайно.

– Молодой человек, – произнес старик торжественно. – Давайте договоримся раз и навсегда: вы не станете рассказывать мне сказки, а я не буду их слушать. Я могу вас понять: вы никогда не видели Кацмана и не знаете, можно ли иметь с ним дело. Я могу поздравить ваших родителей – у них умный сын.