Перстень Луизы

Почему туркан, после того как заглянул в ручное зеркало, вывел из нее двух человек? – спросил Александр.

– Они невиновны, – пояснил Камара.

– Сейчас осталось только четверо подозреваемых, а движения колдунов становятся еще более энергичными и размашистыми. Сколько же идет это… «представление»? – поинтересовалась Татьяна.

– Уже прошло два часа, – ответил Чарлз. – Вопрос серьезный, быстро его не решишь.

Хирург представил себе, как тяжело было стоять людям в шеренге под палящим солнцем, которое находилось в зените.

Перед твоим носом со свистом пролетают скрученные прутья, и ты не можешь ни шевельнуться, ни попросить воды. Колдунам-то проще: они периодически сменяют друг друга и отдыхают под навесом, где могут напиться. Руководящий всей этой процедурой туркан то и дело подходит к шеренге и заглядывает в ручное зеркало, обрамленное черным деревом с алмазами. Потом он отпускает невиновных.

Через какое-то время в шеренге остались только Роф и еще один подозреваемый. Тукан подошел к ним, заглянул в зеркало, взял водителя за руку и повел под навес.

Они о чем-то долго беседовали, после чего мистер Роф, весь дрожа, медленно покинул территорию госпиталя.

Туркан подошел к главному врачу и сказал, что лобовое стекло украл мистер Роф. Он отвез его в Сефаду, где продал за 200 леонцев владельцу «Пода-Пода». Отпустили преступника потому, что он обещал вернуть стекло в течение трех дней. Если же Роф не вернет украденное или не возместит ущерб, то 20 августа он умрет страшной смертью.

– Ой, какие страсти! – улыбнулся Вадим. – Поехали по домам. Не знаю, как вы, но я от жары и всего этого театра чертовски устал.

На другой день русские доктора даже не вспоминали о «следствии», выглядевшем так несерьезно. Но после обеда в офис пришел главный врач, который первым делом заговорил о вчерашнем «представлении».

– Мистер Роф вчера вечером прибежал в полицию и попросил посадить его в отдельную камеру, потому что он боится мести со стороны общества «Сесайтис», – сообщил Рашидик.

– А как же тогда его признание в содеянном? – удивился Вадим.

– Да в такую жару и при таком психологическом давлении любой признается в том, чего никогда не делал! – воскликнула Татьяна.

– Мне показалось, что люди, стоявшие в шеренге, были подвергнуты гипнозу со стороны туркана. Вы заметили, что в их глазах были какое-то безразличие и отчужденность? – спросила терапевт.

– Я не могу говорить ни о каком гипнозе.