Перстень Луизы

 – Да и кто будет заниматься этим в нынешних условиях? Ведь могут и убить!

* * *

Сезон дождей в Сьерра-Лумпу впору называть сезоном ливней. Вода с крыш стекала ручьями. Ее собирали в бочку, чтобы использовать в дальнейшем для хозяйственных нужд. Все это было связано с тем, что после ухода англичан в провинциальных районах не работал водопровод и не всегда давали электричество.

Было далеко за полночь. Разряды молний на несколько мгновений освещали раскачивающиеся ветки деревьев, растущих около дома.

– Что случилось? – спросил хирург.

– Прошу меня извинить, – прохрипел Чарлз, – но в госпиталь доставили мистера Рофа. Он в бессознательном состоянии, и нам нужна помощь в постановке диагноза и выработки тактики лечения.

– Я сейчас, – ответил хирург.

Успокоив жену, Вадим быстро оделся и вышел, закрыв за собой дверь на ключ, чтобы не беспокоить Надежду, когда вернется назад. Выйдя из дома, он заметил, что Чарлз о чем-то бурно беседовал с вочменом, который периодически взмахивал руками и качал головой.

Как всегда, вочмен пожелал хозяину удачи. Но при этом он бормотал себе что-то под нос на языке менде, который хирург плохо понимал.

В машине уже сидели анестезиолог, терапевт и операционная сестра, от которых Вадим и узнал, что их вызвали оказать помощь тому самому мистеру Рофу, который до недавнего времени работал в госпитале шофером на машине «скорой помощи».

Роф был без сознания. Признаков черепно-мозговой травмы у него не наблюдалось, но изо рта явственно пахло ацетоном. Сестра, дежурившая по хирургическому блоку, грубо сказала, что этот больной сам нашел себе смерть и что никакие лекарства ему сейчас уже не помогут, так как это ответ общества «Сесайтис», которое предупреждало о трагическом конце.

И хирург вспомнил эпизоды так называемого суда и следствия над мистером Рофом…

Был сухой сезон, и солнце с раннего утра палило с такой яростью, что русские старались избегать прикосновения его лучей, которые словно хотели и их сделать темнокожими. Впрочем, до жителей этой экзотической страны, которые были настолько черны, что, казалось, их кожа отдает синевой, приехавшим из Союза было далеко.