Коктейль миров

Но откуда он мог знать, где они откроются? И как бы он смог оттуда выбраться? – Валентиныч помолчал, почёсывая затылок. – Ладно, посмотрим, что осталось от его записки. Надеюсь, она прольёт немного света на эту тёмную историю.

Ежов осторожно развернул обгоревшую записку и принялся её изучать.

– «Так уж вышло, что я тайно…» – прочитал он вслух. – Чёрт! На самом интересном месте обрывается! Это же надо было так обгореть! Холера! – сокрушался начальник. – Коротаев! Ты за каким чёртом Белинского в сортир пустил? Надо было сразу его брать!

– Виноват, товарищ командир, – протараторил шпион, вытянувшись по стойке смирно.

– Ясен хрен виноват! – прогавкал Валентиныч. – Костя, мил друг, давай-ка мы с тобой сейчас всё проясним. Выходит, что ты нашёл адресованную тебе записку Тощего и утаил это. Нехорошо получается, – он неодобрительно покачал головой. – А ну-ка расскажи нам, господин Хрустов, что там дальше-то было написано.

– Не расскажу, – отрезал зоолог.

– Ну вот и зачем тебе это, Костенька? Ты же уважаемый зоолог Ирия, – сказал Ежов, подняв указательный палец.

– Валентиныч, я ведь неоднократно находился рядом с тобой по ту сторону стола, наблюдая, как ты людей ломаешь. Мне ли не знать, что по-хорошему уже не будет… Не вижу смысла что-то рассказывать: один хрен ты меня уже не отпустишь.

– Ну, коли тебе на себя наплевать, хотя бы о друге подумай, зоолог, – не сдавался начальник.

– Ты мне зубы-то не заговаривай, защитничек! – сорвался Костя. – Вы и за меньшие проступки людей выгоняли, а тут такой повод! Да и Игорь для вас уже пособник, как ни крути! И плевать вы хотели, что он не знает, чему содействовал!

– Молчать! – рявкнул Валентиныч. – Охрана! Проводите этих негодяев в отдельные камеры! Хрустова в один конец здания, Белинского – в другой!

Из-за двери послышался топот тяжёлых сапог.

– Прости, друг… Я что-нибудь придумаю, – понуро произнёс Константин.

– Да пошёл ты, выдумщик чёртов! – ответил Белинский и плюнул Хрусту под ноги.

В кабинет вбежали четверо дюжих охранников: двое схватили Игоря под руки и вывели за дверь, а другие потянулись к зоологу, но резко замерли на месте. У горла одного из них, откуда ни возьмись, появилось лезвие Костиной катаны.

– Костенька, милый мой, – сладким тоном начал Ежов.