Третья мировая война. Оккупация

Планировалось, что танковый и второй мотострелковый батальоны возьмут завод в клещи, а идущий за ними сводный добровольческий отряд имени Евгения Родионова должен был зачистить частный сектор, из которого, в общем-то, и состоял почти весь Алатырь, за исключением высотного квартала в центре, да микрорайонов "Стрелка" и "Западный". Последний и должен был брать наш свежий резервный батальон.

Пока висела сетка, добровольцы увязли в садах и полисадниках, и приотстали от обеих колонн. Боевики вряд ли бы стали распылять свои силы и закрепляться в простреливаемых насквозь деревянных домишках, но в этом еще предстояло убедиться, а среди добровольцев опытных бойцов было не так много.

Ситуацию усугубило еще то, что третий танковый батальон седьмой бригады Войска польского попытался зайти в тыл второму МСБ, чтобы отрезать его от остальных и уничтожить. Действовали поляки в связке с мобильным отрядом аварских гранатометчиков, который остановил наших возле депо, и если бы не "Грачи", второй МСБ был бы уничтожен.

Ко всему прочему, командир Отдельного артиллерийского дивизиона самоходных гаубиц решил, что он самый умный, и, как только восстановилась связь, отправил своего дрона-корректировщика вместо мехзавода, к заводу "Электроавтомат", который "боги войны" и разобрали по кирпичикам.

В довершение всего, китайские вертолетчики, увидев трубы ТЭЦ перепутали ее с мехзаводом, и нанесли удар по главному корпусу теплоэлектроцентрали.

Вот в этот бардак нам и предстояло окунуться.

Вокруг сплошь сожженные и порушенные дома. Чудом уцелевшие смотрелись, как везунчики-бойцы, вышедшие из кровавой бани без единой царапины.

Срезанные осколками деревья, горы битого кирпича, кучи танковых орудийных и ковер из автоматных гильз, трупы боевиков – вот пейзаж, представший перед нами.

"Западный" встретил звенящей тишиной. Где-то там сзади ее крошила оружейная канонада. Это в горящих домах взрывались патроны из арсеналов боевиков. Изредка в эту трескотню вклинивались гулкие разрывы гранат и выстрелов от РПГ. А здесь только скрип оконных створок, сорванных с петель, нарушал натянутое струной безмолвие. Даже звуки дизелей утопали в черной вате теней между выстуженными домами.

Над головами застрекотал "Коршун".