Упомянутый господин

Qwerty взламывал для него все, что было заперто: электронные замки на дверях, базы данных, автомобили, личные кабинеты и аккаунты, проникал в самые глубокие бездны даркнета и засекреченные места сувнета, подключался к камерам и перехватывал управление дронами, восстанавливал уничтоженные файлы и искал следы преступников в сети, которые те тщательно за собой подчищали. Само собой, всю эту работу детектив своему напарнику щедро оплачивал. Хотя бывало и наоборот. Ведь компьютерные гении в добавок к своим длинным электронным рукам нуждались и в руках из плоти и крови, готовых разбить кому-нибудь лицо, вскрыть фомкой дверь или пролезть в окно с пожарной лестницы.

– Следов взлома нет.

– Как это?

– Никто тебя не ломал.

– Не может быть. Я же видел.

– Вот смотри, голограф пишет все трансляции и сохраняет два последние часа. И вот даже на нем ничего нет.

– Ерунда какая-то.

– Уверен, что не заснул на диване?

– Уверен.

– Тогда в следующий раз запиши его сам.

– Точно. Как это я сам не догадался? Выхвачу из кармана какой-нибудь древний телефон и запишу на его камеру.

– У тебя есть Регина… Хотя, знаешь, а ты прав, Регину они могут взять под контроль, да и любой даже самый древний телефон тоже. Тебе надо поставить автономные видеорегистраторы.

– Хм. Хорошо. Так и сделаю.

Хоть и куцый, но план действий успокоил Немова, и он не стал менять традиций: бутерброд, душ и спать.

Утреннее солнце до краев переполнило квартиру, и это не могло не отразиться на настроении Андрея. Витамин D, гормоны радости и все такое. Поэтому, как обычно, устроив дружеский батл с Региной, он позавтракал и позвонил своему помощнику Леше Шмурнову.

– Готов к труду и обороне? – Немов проверил крепления наплечной кобуры, а трость повертел в руках и повесил обратно на вешалку.

– Как всегда на низком старте, – вяло ответил Алексей. Он всегда долго просыпался и утро каждого дня для Шмурнова всегда было трудным. По характеру его помощник был флегматиком, да и внешне ну никак не походил на энергичного, деятельного человека. Все движения Алексея всегда были плавными, походка неторопливая. По жизни одетый во что-нибудь мешковатое, он постоянно горбился, будто стесняясь своего роста.