Веселое шаманство чжурчжэньских рун. Обучающий роман, не поэма

Вот он дает обещание, надежду, огонек на спасение, намекает, что жизнь обретет новые горизонты, и следующим шагом – убивает, подкашивает, отворачивает от надежды, рушит планы, что так тщательно строились до этого и придавали сил. Предает, словно лучший друг, что рос с тобой вместе и казался тебе братом. Нельзя, нельзя верить миру! Никому нельзя верить! Нельзя открываться. Лишь откроешься, примешь свое предназначение, особую миссию, – и тут же получишь под дых его кулаком. Как же больно осознавать предательство мира! Ноги подкашиваются от такого подвоха».

Прошло десять месяцев тупиков и страданий. Снова пролетело лето, и наступила осень. Археолог Валерий Павлович окончательно потерял сон и покой, осунулся, посерел, почти перестал есть и общаться. Он горстями пил таблетки и воду, и постоянно бурчал себе под нос нечленораздельные фразы: «Гласная, согласная… Ударение на втором слоге… Морфема… Акционированная парадигма… Рецессивный акуд… Лабиовелярные гортанные смычки… Нулевая инициаль… Каузативный прификс и прочее».

Однажды он даже позволил себе накричать на заместителя директора по научной части, беспардонно вмешавшегося в его размышления, за что чуть не лишился должности и не был выдворен из Института. Его спасло божественное вмешательство в лице Полины, знавшей заместителя по научной части лично, поскольку его сын учился в ее классе, и замолвила за бывшего мужа свое словечко пощады.

В знак благодарности Валерий Павлович ей сухо сказал: «Спасибо. Не нуждался». Полина же всплеснула руками, хмыкнула и напомнила Валерию Павловичу о его обещании каждый месяц отчислять ей в качестве компенсации за загубленную молодость свою зарплату, за исключением трат на еду и коммунальные платежи.

Валерий Павлович стойко сглотнул эту горькую пилюлю и рыцарски произнес: «Разве что».

Семейные передряги перестали его интересовать, весь его мозг кипел размышлениями о чжурчжэньском языке, и там не оставалось места ни для чего более – . «Слишком уж язык заковыристый, – барабанил он днем своими желтыми сухими пальцами по рабочему столу на работе, а вечером, съев печенье и выпив стакан воды, по своему столу дома.

Поиск ответов у Валерия Павловича стал сопровождаться продолжительными головными болями. Они мучали его по шесть часов в сутки, особенно в вечернее время.